маске и капюшоне. И сопровождал это изображение продублированный сразу на двух языках текст:
«За тяжкие злодеяния и преступления против граждан Высшего Капитулата и его властей разыскивается преступник (предположительно рода человеческого), называющий себя Маэстро. Кто доставит его живым, получит три сотни глориалов капитолийской чеканки. Кто доставит голову — получит сотню глориалов капитолийской чеканки. Кто сообщит любые важные сведения о нём — обретёт награду соразмерно ценности слов своих».
Хех, а крепко на меня, всё-таки, темноликие взъелись. Не простили охоты, которую я на них открыл. Решили поквитаться при первой же возможности. И даже готовы за труп заплатить, пусть и не так много, как за живого. Злопамятные пиз…
Я оборвал внутренний диалог на полумысли, поскольку взгляд мой упал на другую прибитую к забору бумажку. Сперва мне показалось, что она идентична той, которую я держу в руках. Но вблизи я заметил разницу. Со второго листа на меня смотрел я сам. Точнее, Ризант нор Адамастро. Причем, портрет выполнен значительно качественней, чем у Маэстро. Здесь даже глаза подкрасили золотистой охрой, чтобы подчеркнуть моё происхождение. А еще, в отличие от объявления о розыске Маэстро, Риза хотели заполучить исключительно живым. И награда за меня была поистине гигантская…
— Ого, экселенс! Алавийцы готовы отдать за вас тысячу золотых! — уважительно присвистнул Безликий, стоящий рядом со мной.
— Вижу, — глухо отозвался я, испытывая смешанные чувства.
Ну вот теперь маски сброшены. Капитулат прекрасно понял, кто на самом деле их враг. И если я попаду к ним в руки, то пощады мне не будет.
Глава 6
К моему удивлению, не весь Клесден выглядел так же удручающе, как его окраины. Ближе к центру города жизнь не то чтоб кипела, но уж точно не замерла. Здесь всё так же громыхали телеги, грузчики и носильщики куда-то тащили тюки или мешки, уборщики скребли деревянными лопатами загаженные мостовые, работали лавки и даже некоторые кабаки. Вот только над всем этим довлела атмосфера безнадёги и смятения. Люди сутулились и зашугано оглядывались, предпочитая не поднимать голов, а смотреть себе под ноги. Неудивительно, что появление нашей кавалькады распугало прохожих со всей улицы. Иные так спешили убраться подальше, что побросали свои рабочие инструменты.
— Кажется, мы привлекаем слишком много внимания, — озвучил я очевидный факт. — Нам придется либо спешиться, либо разделиться.
— Я считаю, что безопаснее держаться вместе, — хмуро отозвался Гимран. — В случае столкновения нам так будет легче отбиться, нежели порознь.
— Поддерживаю, — буркнула Исла.
— И я, — добавил кто-то из магистров.
Остальные промолчали, оставляя окончательное решение за мной. С одной стороны, для меня сейчас каждый милитарий на вес золота, и подставить под удар никого из Безликих я не хочу. С другой, мы ходим по лезвию ножа, рискуя ввязаться в безнадёжный бой, который похоронит вообще все мои задумки и планы. Может, стоит дождаться ночи?
— Экселенсы! Экселенсы! Стойте, послухайте! — к нам откуда-то сбоку подбежал пухлый мужичок в засаленном до черноты переднике.
Я сразу же натянул поглубже капюшон плаща, дабы моя узнаваемая физиономия не бросалась никому в глаза.
— Чего тебе? — не особо приветливо отозвался Гимран, глядя на простолюдина с высоты седла.
— Помилуйте, экселенсы, чаво ж вы делаете? спрячьте своих животин! — тихо, но крайне эмоционально зашипел прохожий. — Из-за них всем нам худо будет! Видят боги, очень худо!
— Это с чего бы? — не спешил уступать озарённый.
— Ну как же… алавийцы! — еще больше понизил голос мужик. — По городу запрещено передвигаться верхом! Ежели вас увидят патрульные, то уведут на скорбную площадь…
— Что ещё за скорбная площадь? И куда, по-твоему, мы должны деть лошадей? — разозлился Гимран.
— А-а-а, тише, пожалуйста! — незнакомец воровато огляделся, а затем сделал знак следовать за ним.
Немного поколебавшись, я кивнул Безликим, призывая спешиться. Пузатый прохожий оказался владельцем постоялого двора, расположенного буквально в дюжине шагов. Поэтому далеко идти не пришлось. Трактирщик завёл нас на подворье, окруженное высоким забором, плутовато оглядел опустевшую улицу, убеждаясь в отсутствии свидетелей, и плотно затворил калитку.
— Фух, экселенсы, ну нельзя же так! — уже куда более по-свойски пропыхтел толстяк, вытирая испарину со лба. — Кабы вас солдаты Капитулата заприметили, ох, чаво бы тогда началось… И не только для вас, но и вообще для всех поблизости. Проклятые алавийцы на расправу скоры. Они не особо любят разбираться, кто правый, а кто виноватый! Как вы вообще попали в Клесден?
— Верхом, — усмехнулся Гимран.
— О, Клариссия-заступница, убереги и защити от ворога лютого… — забормотал молитву мужичок. — Ежели вы и дальше так поедете, то сгинете, экселенсы. Сразу после Портняжного ряда, того, что упирается в Лекарский переулок, квартируются алавийцы! Их там стокмо, что сосчитать не хватит никакого терпения! А с другой стороны находится цитадель Гарда. Её тоже заняли темноликие! Поговаривают, там какая-то шишка ихняя обитает. Оттого и стерегут округу с особым рвением.
— И что ты предлагаешь? — подозрительно прищурился нор Ланргранс, осматривая говорливого простолюдина.
— Я⁈ Помилуй, экселенс! Чаво я могу? Я токмо желал упредить… На скорбную площадь не хочется, знаете ли из-за вас попасть…
— Ты так и не объяснил, что это за место?
— О-о, экселенсы, благодарите Многоокого, что еще не успели познать этого! — всплеснул руками трактирщик. — Так алавийцы кличут места для наказаний, куда свозят всех хоть в чем-то провинившихся. Иных бедолаг казнят сразу. А кто грехом малым провинился, того заставляют в том месте жить, под непрестанным доглядом стражников, да покойников по двору таскать. У-у-у, страшное дело… Избавьте боги от участи такой…
— Ясно. Ну а как быть, если нам нужно добраться на другой конец Клесдена? — вернулся к насущной теме Гимрант.
— Известно как… на своих двоих! Ну або на телеге.
— Которая несомненно у тебя есть? — полуутвердительно склонил голову набок озарённый.
— Отож! — приосанился трактирщик. — Да и не одна!
— Сколько хочешь за неё? — перевёл диалог в деловое русло Гимран.
— А… кха… ну, экселенсы, как бы вам сказать… — замялся трактирщик. — Вам же всё едино от лошадей надобно избавляться. Так а чавой бы сразу их у меня не оставить? Сугубо на сбережение!
— Вот ты проныра пузатый! Хочешь всех наших скакунов в обмен на вонючую телегу⁈ — взъярился магистр.
— Дык я же с возвратом!
