вкусом горячей еды и крепкого эля. Помнил, как сердце учащенно билось перед битвой, как кровь приливала к лицу от гнева или стыда. Теперь все эти простые человеческие радости и страдания стали ему недоступны.
Торосы — ледяные глыбы, нагроможденные друг на друга силой морских течений — создавали вокруг него фантастический лабиринт. Некоторые достигали высоты в несколько десятков метров, их грани сверкали на солнце тысячами радужных отблесков. Когда-то такая красота заставляла его сердце замирать от восторга. Он был поэтом в душе, хотя и воином по призванию.
Теперь он видел красоту, понимал ее умом, но не чувствовал ничего. Это было как смотреть на мир через толстое стекло — все видно, но недоступно.
За спиной у него висела Кровопийца — меч, который стал еще острее после проклятия. Клинок теперь не просто пил кровь врагов, он поглощал их жизненную силу, делая Виктора еще сильнее. Но с каждым убийством он становился все дальше от того человека, которым был когда-то.
Остановившись на вершине особенно высокого тороса, Виктор посмотрел вдаль. Где-то там, за горизонтом, находился дом — поселение клана Громового Медведя, где его помнили как героя и проклинали как предателя. Где Ингрид, возможно, уже вышла замуж за другого, а отец до сих пор ждал вестей о сыне.
Виктор мог вернуться туда в любой момент — он помнил дорогу, помнил каждую тропу. Но что он скажет им? Как объяснит, что тот Виктор, которого они знали, мертв, а на его месте стоит бессмертное орудие богов?
— Эйнар Седобородый, — произнес он вслух, и имя отца прозвучало странно в ледяной пустоши. — Что бы ты сказал, увидев меня теперь?
Ответа не последовало. Только ветер завыл между торосами, унося его слова в белую пустоту.
Внезапно ветер принес новый запах — запах магии. Не той грубой силы, которую использовали шаманы и колдуны, а чего-то древнего, изысканного, могущественного. Виктор повернул голову в ту сторону, откуда шел этот аромат. Его пустые глаза впервые за долгое время загорелись интересом.
Он спрыгнул с тороса, приземлившись на лед без звука, и направился в сторону источника магии. Каждый шаг был точным, выверенным. Кровопийца на спине начала тихо гудеть — меч чувствовал приближение силы, достойной его внимания.
Впереди, между двумя высокими торосами, простиралась ледяная равнина. И там, на небольшом возвышении, стояла фигура, от которой исходило такое холодное свечение, что даже снег вокруг казался теплым в сравнении.
Они увидели друг друга одновременно, через полмили ледяной равнины.
Кристина стояла как воплощение зимы — высокая, бледная, прекрасная и смертоносная. Ветер играл ее платьем из снежинок, а диадема на голове сверкала холодным светом. Даже на таком расстоянии Виктор видел ее неземную красоту.
Кристина же видела в нем то, что искала, сама того не осознавая. Высокий, широкоплечий воин в темных доспехах, с мечом за спиной. Но главное — его глаза. В них не было страха, не было благоговения перед ее силой. Была только пустота, которая отзывалась эхом в ее собственной душе.
Они начали идти навстречу друг другу медленно, осторожно. Каждый чувствовал силу другого, понимал, что это не обычная встреча. Воздух между ними начал вибрировать от магических энергий — ледяной силы Кристины и божественного проклятия Виктора.
На полпути между ними лед начал трескаться от напряжения. Кристина остановилась первой, подняв руку в жесте, который можно было трактовать и как приветствие, и как предупреждение. Изо льда под ее ногами выросли шипы, готовые пронзить любого, кто приблизится без разрешения.
Виктор остановился в ответ, положив руку на рукоять меча. Не угрожающе, но готовый к бою. Между ними оставалось примерно сто шагов — достаточно далеко, чтобы изучить друг друга, но достаточно близко, чтобы говорить, не повышая голоса.
— Кто смеет ходить по моим владениям без разрешения? — голос Кристины звучал как звон ледяных колокольчиков, красивый, но холодный.
— Тот, кто не знает страха перед владычицами, — ответил Виктор, и его голос контрастировал с ее — низкий, хриплый, лишенный эмоций.
Они изучали друг друга молча. Кристина видела в его лице следы былой красоты — он был красив как смертный, а теперь его красота стала неземной, но пугающей. Скулы острые, словно высеченные из камня, губы тонкие, сжатые в линию, не знающую улыбки. Но больше всего поражали глаза — серые, как зимнее небо, и совершенно пустые.
Виктор же видел в ней то, чем мог бы стать сам — существо, полностью отказавшееся от своей человеческой природы ради силы. Ее красота была совершенной, но в ней не было тепла жизни. Она была как статуя из льда, ожившая по воле могущественного мага.
— Ты не человек, — констатировала она.
— Больше нет, — согласился он. — Как и ты.
В этом простом обмене репликами прозвучало понимание. Они узнали друг друга как представители одного вида — бывшие люди, ставшие чем-то большим и одновременно меньшим.
— Что привело тебя в мои земли? — спросила Кристина, и в ее голосе появилось нечто новое — любопытство.
— Поиск достойного противника, — ответил Виктор честно. — Все остальные слишком слабы.
— Достойного противника? — Кристина подняла бровь, и этот жест показался почти человеческим. — Давно ли ты ищешь?
— С тех пор, как стал тем, что есть сейчас. Месяцы. Может, год. Время потеряло значение.
— Понимаю. Для меня время остановилось столетия назад.
Понимание не принесло мира. Наоборот, оно разожгло любопытство и желание проверить силу противника. Кристина первой сделала движение — взмахнула рукой, и из воздуха материализовались ледяные копья, летящие в сторону Виктора со скоростью стрел.
Виктор не уклонился. Он выхватил Кровопийцу и одним широким взмахом разрубил все копья пополам. Осколки льда упали к его ногам, не причинив вреда. Меч в его руке засветился тусклым красным светом, жадно поглощая энергию разрушенных заклинаний.
— Интересно, — сказала Кристина и подняла обе руки.
Земля под ногами Виктора взорвалась фонтаном ледяных шипов, каждый толщиной с бревно. Но Страж Севера уже не был там — он двигался с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой только следы на льду. Кристина повернулась, следя за его движением, и создала стену изо льда там, где он должен был появиться.
Виктор пронесся сквозь стену, разбив ее плечом. Осколки льда не причинили ему вреда — его кожа стала твердой как сталь. Он оказался в трех шагах от Кристины, и их глаза встретились вновь. На этот раз в них уже не было вопросов — только
