силы в заклинание, и смогла рассмотреть детали.
Доспехи были сделаны из металла, которого она не знала — темного, почти черного, но отражающего свет странным образом. Меч за спиной был обычным с виду, но от него исходила аура силы, заставлявшая даже ее, владычицу льдов, напрячься. А глаза… Когда незнакомец поднял голову, и капюшон сполз назад, Кристина увидела его глаза.
Пустые. Не злые, не безумные — пустые. В них не было ничего человеческого, никакого тепла, никакой жизни. Только сила, огромная, подавляющая сила, заключенная в человеческом теле. Кристина узнала этот взгляд — она видела нечто подобное в зеркале.
Заинтригованная, она активировала другую скрижаль, пытаясь увидеть недавнее прошлое незнакомца. Видения потекли один за другим: битва с ледяными троллями, которых он разрубил словно они были сделаны из соломы; встреча с фрострайдерами — белыми волками размером с коня, которые поджали хвосты и убежали при одном его виде; ночлег в пещере, где он сидел неподвижно, не нуждаясь ни в сне, ни в еде, ни в тепле.
— Не человек, — прошептала Кристина, наблюдая за тем, как незнакомец легко преодолевает препятствия, которые остановили бы целую армию. — Но и не бог.
В его движениях читалась печаль, которую он сам, возможно, не осознавал. Тоска по чему-то утраченному, боль, которую он больше не мог чувствовать, но которая стала частью его существа. Это находило отклик в собственной душе Кристины.
Она провела рукой по поверхности скрижали, меняя видение. Теперь она видела путь незнакомца — он направлялся прямо к сердцу ее владений, туда, где под толщей льда покоился ее дворец. Случайность? Или он знал о ее существовании?
Кристина закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Через лед, через снег, через холодный ветер она чувствовала каждое его движение. Он был сильным — настолько сильным, что даже ее магия не могла полностью проникнуть в его сущность. Но она ощущала в нем что-то знакомое, что-то, что заставляло ее холодное сердце биться чаще.
Одиночество. Пустота. Проклятие бессмертия. Все то, что она знала слишком хорошо.
Решение пришло мгновенно. Она встретит незнакомца. Не для того, чтобы изгнать его из своих владений — Кристина давно поняла, что одиночество хуже любой угрозы. Она встретит его, чтобы понять, что он такое и что привело его в ее ледяное царство.
Но сначала нужно было подготовиться.
Кристина спустилась в свой арсенал — зал, где хранились артефакты, накопленные за столетия правления. Здесь было оружие изо льда, который никогда не тает, доспехи из замерзшего северного ветра, украшения, способные заморозить душу смертного одним взглядом.
Она выбрала диадему из ледяных кристаллов — символ своей власти над зимними стихиями. Каждый кристалл был размером с человеческий кулак, и в каждом заключалась сила целой снежной бури. К ней добавилась тиара из замерзших слез — память о ее человеческом прошлом, о тех временах, когда она еще могла плакать.
Платье создавалось из самого воздуха. Тысячи снежинок сплетались в ткань, которая выглядела как шелк, но была прочнее стали. Каждая нить этого платья была нитью магии, каждая складка — заклинанием защиты или нападения. Шлейф платья состоял из снежинок, которые никогда не касались земли, вечно кружась в воздухе.
Готовясь к встрече, Кристина ловила себя на странном ощущении. Впервые за столетия она думала не только о том, как защитить себя, но и о том, как выглядит. Она подошла к большому ледяному зеркалу и всмотрелась в свое отражение.
Ее красота пугала даже ее саму. В ней не было ничего живого, только совершенство льда и смерти. Кожа белее первого снега, волосы цвета инея, глаза, в которых плескалось северное сияние. Губы бледно-голубые, как у замерзшего. Она была прекрасна, но эта красота была красотой надгробного памятника — совершенной, но мертвой.
Кристина вспомнила, как когда-то умела смеяться, как румянец играл на ее щеках, когда она была смущена, как ее глаза загорались от радости. Теперь ее лицо было маской, прекрасной, но неподвижной. Она задалась вопросом: сможет ли тот, кто идет к ней через льды, увидеть в ней что-то большее, чем просто красивого монстра?
Призвав своих слуг — ледяных элементалей, принимающих форму прекрасных дев с глазами-сосульками, — Кристина позволила им помочь с последними приготовлениями. Они заплели ее волосы в сложную прическу, добавив украшения из инея и мелких ледяных кристаллов.
— Встретьте незнакомца на границе моих владений, — приказала она элементалям. — Но не нападайте первыми. Я хочу поговорить с ним.
Слуги склонились в поклоне и растворились в воздухе, превратившись в снежные вихри. Кристина же направилась к выходу из дворца.
Она покидала свой дворец впервые за десятилетия. Подъем на поверхность занял время — дворец располагался глубоко под водой, и путь к поверхности лежал по ледяной лестнице, вырезанной в толще льда. С каждым шагом воздух становился тоньше, а ветер сильнее, но для нее это не имело значения — она сама была воплощением зимы.
Поднимаясь, Кристина думала о том времени, когда была человеком. Тогда она боялась холода, кутаясь в меха и греясь у очага. Теперь тепло причиняло ей боль, а холод давал силу. Она помнила, как впервые почувствовала магию льда — это было после смерти возлюбленного. Горе было таким сильным, что слезы замерзали на ее щеках прежде, чем успевали упасть.
Выйдя на поверхность, Кристина увидела свое царство во всей красе. Бескрайние ледяные поля простирались до горизонта, торосы высотой с горы создавали фантастические пейзажи, замерзшие волны стояли как хрустальные стены. Это был мир, который она создала своей волей и силой, мир, где она была абсолютной владычицей.
Но это также был мир, где она была совершенно одна.
Ветер принес ей новый запах — запах крови и стали, запах того, кто привык к битвам. Незнакомец был близко. Кристина почувствовала предвкушение — эмоцию, которую почти забыла. Когда она в последний раз испытывала любопытство к кому-то, кроме самой себя?
Она пошла по льду, и каждый ее шаг создавал узоры из инея. За ней тянулся шлейф из снежинок, которые никогда не касались земли. Кристина двигалась навстречу неизвестности, не зная, что эта встреча изменит ее существование навсегда.
Виктор шел по бескрайним льдам уже третий день подряд. Для Стража Севера это не было испытанием — он не чувствовал ни холода, ни усталости, ни голода. Его тело, преобразованное проклятием Одина, не нуждалось в отдыхе или пище. Но именно эта неуязвимость и тяготила его больше всего.
Он помнил, как когда-то радовался теплу очага после долгого похода, как наслаждался
