Звери были очень разные, от совсем больших до совсем маленьких. И отнюдь не все умели плеваться. Но все они лезли вперед, и под стеной уже образовался солидный курган из бурой пузырящейся биомассы. Микроскопические пульки бластеров разрывали зверей на мелкие клочки, из–под стены просто хлестало живым мясом. Но мяса этого уже набралось достаточно, чтобы по нему карабкались, скользя, довольно крупные и очень зубастые экземпляры. И на место каждого изничтоженного тут же пер следующий.
Они были уже близко. С тупым упорством лезли на стену. И некоторые – это было видно – легко запрыгнули бы на край, окажись у них под лапами надежная опора.
Как завороженный, Причер созерцал невероятную картину. Весь его боевой опыт не стоил здесь ничегошеньки. Он просто такого никогда не видел. Поэтому и поверить не смог, когда ему в общих чертах рассказали. Но теперь…
Прямо в глаза летел ядовитый плевок. «А вот и тот самый чешуйчатый псевдозавр, – подумал капитан, машинально уклоняясь. – Ну, я тебе сейчас…» По кургану взбиралась целая компания дряней, отдаленно напоминающих то ли ожившую белую горячку, то ли просто кенгуру в зеленой чешуе. Капитан засек среди гадов своего обидчика и выстрелил.
Причер не кривил душой и не выпендривался, когда требовал себе в арсенале «пилу». Разведчики действительно не любят бластеры, это для них слишком шумное и чересчур мощное оружие. Стрелял Причер из него в основном на тренажах, и рефлекс на выхватывание бластера у него не был наработан. Достать эту пушку он мог только сознательно. Чтобы, допустим, взорвать бетонную стену или выкопать танковый капонир. Поэтому совершенно машинально капитан забросил руку за спину, красивым движением извлек лазерное ружье и – вжж–жик! – развалил «кенгуру» на две совершенно равные половинки, левую и правую. Очень довольный собой, убрал «пилу» на место и собрался было идти принимать командование. Но тут его в который раз схватили за шкирку.
– Зачем?! – рявкнул капитану в лицо какой–то плечистый мордоворот. – Какого черта?! Крыша едет?! А ну, выкинул свой ножик, живо! За борт его!
Ошарашенный, Причер молча сунул громиле под нос рукав с капитанской нашивкой. Знаки различия у него на лобовом щитке шлема давно уже заляпало. Слава Богу, Причеру еще вчера успели объяснить, что плевки активны лишь в полете и секунду–другую после разрыва. Так зверье поганое защищается от собственной ядовитости. А то ведь захочешь соплю во рту погонять – и каюк тебе. Или сплюнешь и разотрешь – гуляй потом без ноги…
– Так вы на замену?! – Плечистый заметно обрадовался.
– Так точно! Капитан Причер!
– Очень приятно, лейтенант Тэйлор! Эй, парни! Дольки оставьте в покое! Капитан, прошу за мной. Смотрите.
Причер снова перевесился через бортик.
– Следите за дольками, капитан! Еще секунд десять, не больше…
«Дольки», то есть половинки разваленного Причером «кенгуру», начали трансформацию раньше, секунд через пять. Их вдруг стало корежить изнутри, они заворочались, как живые, и вдруг – Причер едва вниз не свалился от изумления – действительно ожили. Невообразимым образом вывернувшись наизнанку, каждая из «долек» превратилась в жизнеспособного зверя. Левая – в уменьшенную копию плюющегося «кенгуру», а правая – отчего–то в небольшого болотного крокодильчика. Причем «кенгуру» тут же бодро двинулся к стене, а крокодил погреб на животе обратно в джунгли.
– Нехорошо так… – с трудом выдавил Причер. – Нехорошо… Мне же никто об этом… Ни полслова…
– Правильно! – сообщил Тэйлор. – Закон такой!
– Какой?!
– Вы бы для начала кончили новорожденных, капитан! Это тоже вроде как закон!
Причер вытащил бластер, примерился и грохнул сначала «кенгуру», потом, секунду помедлив, – уползающего крокодила. Против крокодилов, травоядных и поэтому безвредных, Причер ничего не имел. Они ему даже в какой–то степени понравились. Но раз говорят, что закон…
– Теперь вы понимаете, отчего я перед вами не извинился, господин капитан, сэр? – Тэйлор непочтительно уткнулся шлемом в капитанский налобник, но зато стало можно разговаривать не срывая голос. И еще – отключить радиосвязь. Так, на всякий случай, от лишних ушей. У офицеров это называлось «перейти на командирскую волну».
– Оставьте, Тэйлор. Я все понял. Слушайте, Бог с ним, с вашим законом, потом расскажете. Доложите обстановку.
– Активных ружей сто тридцать восемь. Потери ранеными двенадцать, убитых нет. Автоматика сектора в норме. С боеприпасами пока что полный ажур, как заказываем, так и привозят. Основная проблема – то, что доперло уже до стены. Видите, приходится висеть на бортике. Тяжело от этих соплей вонючих уклоняться. Через полчасика люди устанут отскакивать, реакция снизится, и потери резко возрастут. А даст ли полкан воздушную поддержку – это вопрос.
– Почему вопрос? – удивился Причер. – Не может не дать! Ему же самому конец настанет, если джунгли хлынут через стену!
– Ну… Верно. Не дать не может. Вопрос, когда именно даст. В последние два раза мы только на дедлайне воздуха допросились. Чего?
Это Тэйлор обернулся к подскочившему сержанту. Они быстро обменялись репликами, причем Тэйлор в основном кивал, а сержант жестикулировал. Наконец Тэйлор кивнул в последний раз, сорвал с груди офицерский мобильный терминал, протянул сержанту и взмахом руки отпустил его.
– Без меня справятся, – объяснил он Причеру. – Я ему говорю – код мой знаешь? Ну, сам и подписывай. По большому счету я тут на фиг не нужен. И вы тоже, сэр. Одно слово – крепость. Отступать–то некуда. Вот солдатики и воюют не за совесть, а за страх. Поэтому их и не жалеют ни хрена. Аж до самого дедлайна.
– Я хотел узнать – а какой он у вас? – спросил Причер. И тут же понял ответ. Судя по увиденному им, эффективно оборонять сектор могло человек девяносто, никак не меньше. Значит, треть роты должна выйти из строя, чтобы к людям пришли на помощь. «А чего ты хотел, капитан–капеллан? Есть такое слово «армия», сынок».
– Критическая отметка сотня ружей. Меньшим числом сектор не удержишь чисто физически.
«Матерь Божья! И вправду треть. Но почему? Почему уже сейчас нельзя подогнать бомбер и залить все вокруг периметра напалмом? То ли я чего–то не понимаю, то ли что–то здесь не так».
– Керосин весь растащили, – доверительно сообщил Тэйлор. – Суки. Напалм еще в позапрошлый раз извели. Кое–как приноровились выхлопом истребителей прижигать гадов, а теперь и горючка почти на нуле. Потому и гробят солдатиков.
– Есть у них керосин, – вспомнил Причер разговор в столовой. – Сегодня точно должен быть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
