– Значит, ты можешь выяснить, на какое число у них дозаправка заказана?
– Да я и так знаю, сэр. Это ж не секрет. В пятницу утром они вернутся. К вечеру освободятся и начнут сходить на берег. А вам кто из русских нужен? Мичман Харитонов небось?
Причер задумчиво почесал в затылке.
– Нет, – сказал он. – Мичман Харитонов пока не нужен. Честно говоря, сам не знаю, для чего мне эти русские. Но ты о моем вопросе – никому, понял?
Сержант подобрал живот и вытянулся в струну.
– Я – могила, сэр. И вообще… В вашем распоряжении, сэр. В любое время. Только прикажите. Любая услуга. Вы меня знаете.
– Знаю, – кивнул Причер. – А ну, признавайся – в контрразведку по–прежнему стучишь?
– Есть маленько. – Сержант виновато опустил глаза. – С ними же как связался, потом не отвяжешься.
– Кто у них на базе главный?
– М–м… – сержант окончательно потупился. – А вам очень надо?
– Фамилия, в принципе, роли не играет. Но хотелось бы на будущее иметь представление, что он за человек. Вдруг гнида какая–нибудь.
– Он хороший человек! – горячо воскликнул сержант. – Вы его совсем еще не знаете, но это настоящий офицер, почти как вы.
– Хороший, говоришь… – Причер задумался. – Ну–ну. Пока сам не попрошу, на меня не капай. Договорились?
Сержант заметно побледнел.
– Да как вы могли такое подумать, господин капитан… Да я за вас…
– А вот когда попрошу – капнешь, – заключил Причер. – Ну, благодарю за информацию. Тебя подбросить?
– Спасибо, не надо. – Сержант, утомленный задушевной беседой, полез в карман за платком. – Я лучше на кухню заверну, кофейком офицерским побалуюсь. Вы это… Благословите, что ли, меня, а? Господин капитан, сэр…
* * *
Кэссиди сидел в кабинете начальника разведки, положив ноги на стол, и дымил сигарой.
– Присаживайтесь, святой отец, – сказал он, не меняя позы. – С чем пожаловали?
– С вопросами. – Причер уселся в кресло напротив.
– Ну–ну. – Кэссиди выпустил в потолок несколько сизых колец. – Только постарайтесь своими вопросами не доконать мое пищеварение. А то господин полковник и так из меня все печенки вынул.
Причер вздохнул. Кэссиди молча курил и ждал. Капеллан горбился в кресле и тоже молчал. В кабинете вдруг стало очень неуютно.
– Хорошо! – не выдержал Кэссиди. – Вас, конечно, интересует, почему в файлах по местному зверью нет информации о том, что оно «двоится». Почему нет данных о масштабе атак на периметр. Еще вам очень хочется знать, куда подевался напалм. Все? Ах да, про чертей! Зеленых таких, чешуйчатых. Которые в глубине джунглей, за десятой милей. Так?
Причер снова вздохнул, на этот раз очень жалостливо.
– Докладываю по пунктам, – сказал Кэссиди. – Двоиться зверье начало примерно месяц назад. Приблизительно в то же время атаки пошли гораздо чаще и на порядок мощнее, чем раньше. Вот куда делся весь напалм, а потом и все реактивное горючее. Хотя сейчас керосина натащили со скважины, на пару–тройку проходов хватит. Зарядов для бластеров и пушек у нас достаточно. Недостаточно личного состава. Уже сейчас людей мало. А дальше будет только хуже. Все эти наши горести и несчастья господин полковник весьма подробно описал в роскошной панической депеше хозяевам планеты. Но даже если концессионер нам и поверит, грузовик от этого быстрее не полетит. Нужно продержаться еще месяц. А что касается чертей…
– Можем поговорить как люди? – перебил Причер. – Без Устава?
– Естественно. – Кэссиди снял ноги со стола и положил на него локти. – В чем проблема, Отходняк?
– О–о… – Причер возвел глаза к потолку. – Кэс, умоляю, забудь ты эту отвратительную кличку. Я все–таки духовное лицо. Теперь.
– Принято. Так в чем дело, Джон?
– У тебя была масса возможностей рассказать мне, что звери двоятся. Но ты этого не сделал. Почему?
– Закон такой. – Кэссиди хитро прищурился. – Ладно, не обижайся. Действительно закон. Ему всего месяц, но он правильный. Согласись, когда ты это увидел – обалдел? Челюсть отвисла?
– Допустим, – сознался Причер.
– Никто не верит, – сказал Кэссиди тихо и как бы виновато. – Мы специально для донесения концессионеру распилили нескольких псевдозавров и засняли весь процесс. И знаешь, сами как–то до сих пор… Короче говоря, на слово никто не верит. Непременно решит попробовать и шарахнет – не «пилой», так еще чем–нибудь режущим. Тогда и придумался ритуал: новичок должен собственными глазами увидеть, как оно… И насколько это опасно. Рефлекс вырабатывается, скажу я тебе, отменный.
– И насколько это опасно?
– Если срубить голову или лапу отрезать – ничего сверхъестественного не произойдет. Средних размеров зверюга новую голову отращивает минут за пять–шесть…
– Голову? – переспросил капеллан. – Это как? Там же мозг! Этот… Главный, основной, которым думают. Головной!
– Может, он им больше жить не мешает? – предположил Кэссиди. – Или переехал куда–нибудь в другое место…
– Аж завидно, – хмыкнул Причер. – Сам бы не отказался.
– Лапа побыстрее отрастет, минуты за три, – продолжал Кэссиди. – А вот если покромсать все туловище, как рулет его нарезать, тут–то и начинается шоу. Псевдозавра я рубил лично на шесть частей. Выросло три его маленькие копии, два крокодильчика и один муравьед. Все попытались удрать в болото – сообразили, гады, что ростом не вышли. Ученых сюда надо, конечно. Только ведь съедят их…
– В файлах, которые выдали мне, про регенерацию сказано четко – «нет», – задумчиво протянул Причер. – И мозги у зверей находились на положенных местах, один в башке, другой в заднице. А ведь исследовательская группа забила немало животных. И на запчасти разбирала их.
– Этим файлам шестой год. Приспособилось зверье.
– Ничего себе «приспособилось»!
– Из нас с тобой в училище за те же пять лет сделали офицеров. Скажешь, мы не приспособились?
– Мы не научились отращивать себе новые конечности. – Причер выразительно хлопнул себя по брючине; раздался глухой пластмассовый звук. – А про головы я вообще молчу. И рассыпаться на крокодильчиков – тоже не научились.
– Так мы же люди, – веско сказал Кэссиди. – Послушай, Джон, это все очень занимательно и щекочет воображение, но у нас на сегодня одна–единственная задача. Удержать периметр. А если по–простому – остаться в живых и защитить скважину. Стоять до упора, пока ученые не разберутся с креатином. Просто стоять.
– Или загонять шахтеров на их баржи, самим грузиться на «Тревогу» и уходить в море. Пока опять не поперло, вдвое сильнее, чем прежде.
– Это говорит священник или офицер? – Кэссиди прищурился вновь. – Священника я еще могу понять, он же не в курсе, что к русским все не поместятся…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
