— Добрый вечер, Жанина Геннадиевна…
И школьницы разлетелись стайкой растревоженных мотыльков. Мы стали на полтора метра ближе к вожделенной двери.
Огромный темнокожий охранник (невероятная экзотика для наших средних широт), загораживающий вход, смотрел на очередь с непередаваемым выражением превосходства. Я, жмущаяся к Арбузовой, как собака-поводырь, невольно покраснела под его оценивающим взглядом. Наконец он посторонился.
— Сумки откройте.
Жанка ринулась первой, протиснулась, прижав к груди расшитый бисером клатч.
— Проходите.
Я сдернула с плеча легкий рюкзачок.
— Твой человек? — Охранник провожал взглядом спину подруги.
Я глупо улыбнулась и пожала плечами.
— Габаритная женщина, — мечтательно закатил глаза громила, открыв красноватые прожилки белков. — Алкоголь, наркотики, оружие?
— Это вопрос или предложение? — растерялась я.
— Приятного вечера, — пожелали мне, оценив шутку.
Перед тем как нырнуть в пульсирующее нутро ночного клуба, я обернулась и помахала Максиму. Он послал мне воздушный поцелуй.
ГЛАВА 4
Бабочки в животе, или Все мужики — сво…
Неужели ты ничего не чувствуешь? Перекресток, вихрь, поворот. Отсюда все дороги изменятся.
Робин Хобб. Миссия Шута
Духота большого зала накрыла меня будто пуховой периной, ритмичная музыка заставила на минуту оглохнуть. Яростно мигающий у потолка стробоскоп рассекал лучами клубы дыма. Изогнутая барная стойка облеплена посетительницами, мягкие диванчики у стен заполнены народом. Как я вычислю своего маньяка в этом столпотворении? Жанка, пробирающаяся сквозь толпу с независимым и равнодушным видом, обернулась ко мне.
— Кузнецова! Я найду свободный столик, а ты дуй за напитками.
И зоркая подруга со скоростью пикирующего бомбардировщика ринулась через зал. Я послушно поплелась выполнять поручение.
У него были красивые губы, близко посаженные светлые глаза с яркими белками, рыжеватые брови. И выражение лица, будто говорящее: как вы меня все достали. За барной стойкой занимался своими делами и не обращал на меня ровно никакого внимания тот самый Блондин Моей Мечты, который, я уверена, существует в фантазиях любой половозрелой женской особи. Конечно, мне могут возразить, что у кого-то он брюнет, а кто-то предпочитает золотоволосых викингов, но, черт возьми, плевать на масть, когда от одного взгляда на него сердце начинает колотиться о грудную клетку со скоростью обезумевшего дятла, а по телу разливается приятная истома.
— Два джин-тоника, пожалуйста, — пролепетала я, кое-как справившись с волнением.
Бутылка с изумрудной жидкостью замерла в его руке, он медленно поднял на меня взгляд.
— И тоника побольше, — уточнила я, улыбнувшись.
Он удивленно посмотрел по сторонам. Буквально в метре от нас еще два бармена с фантастической скоростью обслуживали посетительниц. Струйки разноцветных напитков наполняли бокалы, взлетали в воздух серебристые шейкеры, голубым светом зажигались огоньки над пузатыми рюмочками самбуки.
— Я вообще-то не пью, — зачем-то сказала я. — Просто глупо получается — прийти в ночной клуб и вести трезвый образ жизни.
Его молчание начинало меня нервировать.
— Попробуйте это, — наконец проговорил он, пододвигая мне узкий бокал с чем-то мутным и желтоватым.
— Мне нужно два. Моя подруга тоже ждет напиток.
Я с интересом наблюдала, как над вторым бокалом водружается плоская ажурная ложка с кусочком сахара, как сахар поджигается, и коричневые карамельные капельки падают в изумрудную толщу абсента.
— Пожалуйста.
— Сколько я вам должна?
— За счет заведения.
Я кивнула и попятилась, держа бокалы за тонкие граненые ножки.
Арбузова сидела за столиком около самой эстрады и призывно махала мне рукой. На сцене под какую-то этническую музыку по-змеиному изгибался стриптизер. Мне стало жарко, я сдула со лба прилипшую челку и пожалела, что не надела майку без рукавов. Обстановка мне совсем не нравилась. Я не знала, как должен выглядеть древнеславянский рай, но в «Ирии» не было ничегошеньки благостного и светлого. Мне показалось, что владельцы вообще не заморачивались, чтобы придать ночному клубу хоть какую-то индивидуальность. Условно поделенный на несколько секторов огромный зал почему-то вызывал во мне чувство клаустрофобии. По пояс голые официанты с пирсингом в сосках порхали между возбужденных выпивкой и атмосферой праздника женщин.
— Это что? — вопросительно подняла брови Жанка, принимая бокал.
— Абсент, — гордо ответила я, делая крошечный глоток. На вкус изысканный напиток напомнил мне знакомую с детства микстуру от кашля, и я сразу же устыдилась своей недалекости.
— А глазки чего блестят? — Подруга подозрительно принюхивалась к своей порции.
— От дыма, наверное.
— Ага. — Жанка залпом выпила абсент и закурила. — Надо повторить.
Я обернулась к стойке. Блондин Моей Мечты широко улыбнулся. Меня затопило ощущение вселенского счастья.
— Ты кому глазки строишь, Кузнецова?
— Бармену, — призналась я, жарко покраснев.
— Правому или левому?
— Их там трое.
— К окулисту тебя сводить? Двое! Красивые мальчики, между прочим.
— Там два отдельно работают, они, кажется, близнецы. А третий — блондин в сером костюме. Неужели ты его не видишь?
Жанка фыркнула:
— Блондин? — и подозвала проходившего мимо официанта. — Твоя фантазия — это нечто.
Пока Арбузова делала обстоятельный заказ, я пыталась разобраться со своими ощущениями.
Блондин существует, это реальность. Иначе придется признать, что в недалеком будущем меня ждет уютная белая палата с мягкими стенами, особенно после вчерашних эскапад в «Райских кущах». Что еще реально? Маньяк, телефон, моя способность иногда предсказывать страшные события… Из всего вышеперечисленного потрогать можно было только мобильный телефон. Я порылась в сумке и, отодвинув пепельницу, выложила его на столешницу. Экран светился, но никаких надписей видно не было. Я быстро вдавила кнопку и поднесла трубку к уху.
— Молодец, Даша, — раздался знакомый вязкий голос. — Теперь отдай мою вещь официанту и жди. Позже встретимся.
— Возьмите, — протянула я телефон.
Символически одетый мальчик не удивился, а положил вещицу на поднос рядом с пустыми бокалами, которые он забирал со стола. Я слизнула капельку крови, выступившую на большом пальце. У меня кружилась голова, поэтому вид слегка заострившихся клыков предупредительного халдея я списала на помрачение сознания.
Музыка гремела уже, кажется, прямо у меня в мозгу. Беснующийся на сцене стриптизер вызывал брезгливость. Стрелки наручных часов показывали без пятнадцати минут десять. Время «Ч», когда в расслабленную алкоголем и эротическими зрелищами толпу ворвется стая разгоряченных охотников, приближалось. Мне очень захотелось припудрить носик. Я, пошатываясь, поднялась. Моя подруга уже давно находилась в каком-то другом измерении. Ее ноздри плотоядно раздувались, а глаза сверкали такой похотью, что даже смуглый гладкокожий стриптизер плавно спустился со сцены, чтоб исполнить танец только для нее. Мальчик был хорошенький — в меру мускулистый, лет двадцати на вид. За резинкой тугих стрингов уже виднелось несколько смятых купюр. Жанка наблюдала его приближение с раскрытым ртом.
— Кажется, вы отец одного из моих мальчишек, — с придыханием сообщила она, перекрикивая шум.
Танцовщик побледнел и сбился с ритма. Я прикинула, есть ли в местной аптечке нашатырный спирт, другого способа выведения из глубокого обморока я не знала.
— Вы что-то путаете, девушка, — наконец ответил он сквозь зубы, плавно покачивая бедрами над коленями моей подруги.
Отцовство отцовством, а шоу должно продолжаться. Я невольно восхитилась высоким профессионализмом, который нам только что продемонстрировали.
— Ничего я не путаю. — Жанкины глаза не отрывались от леопардовых стрингов. — Самсон Ивашов в моем классе учится.
