— Светка не сможет, — увесистый парикмахерский саквояжик плюхнулся у двери, — у нее малый заболел. Я сама вам маникюр поправлю, если надо.
Жанка, нагруженная пакетами, появилась на пороге, когда со мной мы уже закончили и попивали на кухне кофе, делясь свежими сплетнями. Лена училась со мной в школе, она была на пару лет старше, так что круг знакомых у нас был более-менее общий. Да к тому же в нашем городе каждый второй знает каждого третьего через каждого четвертого, такое вот провинциальное единство.
— Хороша, — вынесла вердикт Арбузова, оценив аккуратную укладку моего обычного каре. — Волосы оттеняла?
— У Дашки на голове чудеса творятся. — Лена прикурила тонкую ментоловую сигаретку. — Сантиметра на два от корней уже совсем темный цвет. Такими темпами через годик будет у нас брюнетка Кузнецова. Станете как сестрички.
Жанка фыркнула и тряхнула наращенной шевелюрой.
— Кареглазая брюнетка — это вульгарно.
— Вульгарно, Жанина Геннадиевна, под вороново крыло при натуральном русом перекрашиваться. Потом приходится на себя тонны штукатурки накладывать, чтоб хоть как-то тон кожи выровнять. И глаза до ушей рисовать тоже вульгарно.
Арбузова камень в свой огород приняла. И понеслось. «А ты! А сама! Да это как же себя не любить надо, чтобы… Мне тебя жаль! Себя пожалей, анорексичка!» Я не слушала. Пока до драки не дошло, можно расслабиться. По одной спорной теории, которую я вычитала в толстом глянцевом журнале, ссора для женщин — жизненно необходимая трансакция, без которой полная социальная адаптация невозможна. Набор слов, короче…
Я внимательно разглядывала в зеркале свое лицо. Лицо как лицо — нос, два глаза, рот, веснушки. Нет, веснушек как раз я и не увидела. То ли от новой диеты, которую я сама для себя придумала в попытках обуздать лишний вес, то ли еще по какой причине, но в этом году коричневые пигментные пятнышки не появились. И глаза у меня вовсе не карие, а зеленые. Того самого воспетого менестрелями оттенка золотистых изумрудов. Странно, еще пару месяцев назад точно карие были. Права Лена, чудеса со мной творятся.
— У меня фантазии нет? Да это у тебя фантазии нет! Я даже из Дашки могу женщину-вамп слепить! — Мастерица Леночка перешла на ультразвук, и я очнулась. — Кузнецова!
— Вся внимание, — лениво отозвалась я. — Девчонки, не ссорьтесь, меня от вашего визга укачивает.
— Если бы я меньше тебя знала, — Лена прикурила очередную сигаретку, — решила бы, что ты пьяная.
— Или под кайфом, — поддержала Жанка. — Зрачки-то у тебя, мать, совсем как булавочные головки. И на свет не реагируют.
— Ну хватит уже. Седьмой час, между прочим, скоро темнеть начнет.
— Ты что, Дашуль, с успокоительным перебрала? — Лена в один глоток опустошила чашку и теперь колдовала над шевелюрой моей подруги, забыв про недавнюю ссору.
— Нервничает, — обрадованно кивнула Арбузова. — Она тебе про маньяка страшную историю еще не рассказывала?
— Ой, — всплеснула руками мастерица, едва не оставив без уха светоч отечественной педагогики. — Как интересно! Дашка, колись давай!
Я помялась, но изложила историю по порядку, даже принесла из комнаты доказательство — чужой мобильник.
— Эксклюзивная модель, — решила Леночка, рассмотрев игрушку издалека. — Думаю, Даша, это не маньяк, а, наоборот, страстный поклонник.
— Не вижу особой разницы, — фыркнула я. — Если человек таким извращенным образом решил с девушкой познакомиться, у него явно не все дома.
— Это потому что ты не романтичная. Может, он уже в клубе тебя ждет, с охапкой алых роз и струнным квартетом за занавеской. Вон вчера шоу новое по телику смотрела, там мужики своих дам сердца такими сюрпризами завоевывали.
Я эту передачу не видела, в отличие от Жанки, поэтому, пока девушки обсуждали подробности чужих любовных перипетий, меланхолично стояла над мойкой, до блеска отмывая кофейные чашки.
— Обидно, — наконец проговорила Леночка, — что я с вами на встречу пойти не могу. Такое зрелище! Но благоверный меня в жизни ночью в кабак не отпустит. Хоть позвоните мне завтра, что ли? Расскажете, как все прошло.
Потряхивающая глянцевой шевелюрой Жанка клятвенно пообещала держать ее в курсе.
Выходили мы все вместе — расфуфыренная Арбузова в моем черном платье, затянутая в новые джинсы и светлую свободную блузку я и Леночка, пыхтящая под тяжестью рабочего саквояжа.
— На работу? — проявила бдительность встреченная у подъезда баба Нюра.
— Как на праздник, — хихикнула Жанина.
— Проституткой подрабатываешь? — не разделила ее веселья соседка. — Учительской зарплаты на веселую жизнь не хватает?
От бабки исходил заряд концентрированной злобы и аромат четырех ее кошек.
— И вам не хворать, Анна Степановна, — попыталась я разрядить обстановку.
— Смотри, Дашка, — узловатый палец назидательно поднялся вверх. — По кривой дорожке пойдешь — уже не спрыгнешь.
Я пожала плечами. Если кому-то хочется меня воспитывать, я не против. Главное, чтоб этот кто-то слишком близко не подходил и в лицо не плевался.
Жанка подхватила меня под руку и потащила к такси.
— Старая перечница!
— Шаланда!
Вот с такими вот напутствиями мы и отправились на дело. Водитель Максим заложил крутой вираж и прибавил громкость радио. Салон наполнился какофонией модного шлягера. Какими еще заковыристыми словами награждала нас моя соседка, услышать так и не довелось.
Леночку мы подбросили до автобусной остановки, потом Жанке срочно понадобилось позвонить Эдуарду, чтоб убедиться, что он достаточно страдает в разлуке с ней. Трубку, видимо, сняла женщина, и Арбузова пустилась с ней в долгий бессмысленный диалог о смысле бытия и своем внутреннем мире.
— Серега целый день празднует, — негромко проговорил Максим.
— По какому поводу?
— Второе рождение. Вчера на проспекте авария была, бензовоз перевернулся. Серый говорит, если бы не ты…
— Понятно… Макс, вы особо не трепитесь, ладно? А то начнется паломничество. Помнишь, в прошлом году баба за мной ходила, хотела, чтоб я ее от бесплодия наложением рук лечила?
Водитель кивнул, не отрывая взгляда от дороги.
— Тебя у клуба ждать?
— Минут десять, не больше. На случай, если я внутрь пробраться не смогу. Там же небось приглашения какие-то надо. Ты не в курсе?
— Сегодня суббота. Женский день.
— Это как?
— До десяти вечера впускают только девушек, причем — бесплатно. Выпивка за счет заведения.
— А потом?
— Потом — мужчин. Уже за деньги. Как это должно работать, я еще не знаю, у них же только вчера открытие было, но должно быть неплохо.
— Я тебе завтра расскажу.
— Заметано. Ты, если что, сразу мне на мобильный звони, без диспетчерской, я быстро подъеду.
— Дура! — всхлипнула Жанка на заднем сиденье, ее телефон, отскочив от приборной доски, плюхнулся мне на колени. — Как с ней Эдик живет, вообще не понимаю!
Судя по всему, запланированного единения душ с женой несостоявшегося любовника не произошло.
— Не реви, косметика потечет, — сурово утешила я подругу.
— Я себе таких Эдвардов десяток найду, — шмыгнула та носом.
— Главное, со счета не сбейся. — Макс резко затормозил. — Приехали.
Гнездо порока меня не впечатлило. Когда-то здесь была промзона, и для ночного клуба просто слегка отремонтировали один из блочных складов. Вывеска переливалась всеми оттенками радуги. К двустворчатым металлическим дверям тянулась очередь из жаждущих развлечений представительниц слабого пола. Макс вышел из машины и теперь курил, наблюдая наше с Жанкой шествие по красной ковровой дорожке. Перед нами хихикала и перешептывалась группа подростков. Слишком ярко и вычурно одетые девочки переступали с ноги на ногу, покачиваясь на высоких каблуках.
— А если не пустят? Мне говорили, у них на входе фейс-контроль.
— Будешь трястись — точно не пустят. Спросят, сколько лет, скажи — восемнадцать.
— Должно сработать…
Жанка кашлянула с отчетливыми учительскими интонациями. Девочки испуганно обернулись.
