Жанка сидела на диване, кутаясь в шелковый лиловый пеньюар, и прихлебывала из хрустального бокала.
— А мужик где? — не унимался таксист.
— Наверное, в душе, — пожала плечами Лиза. — Дарья, вы не думали о том, что ваши друзья просто-напросто решили вас разыграть?
Я вспомнила противный вязкий шепот телефонного маньяка и покачала головой:
— Нет. Это была бы слишком жестокая шутка.
Изображение дернулось и зарябило, по экрану пошли помехи. Мне показалось, что за Жанкиной спиной выросла огромная серая тень. Хищные глаза блеснули из сумрака. Подруга охнула. Бокал покатился по ковру.
Я схватила монтировку и понеслась к ней на помощь.
ГЛАВА 3
Та, что в зеркале, или Женщина-зима
У одних в голове что-то есть, у других — нет, и тут уж ничего не попишешь.
Алан Александр Милн
Утро добрым не бывает. Эту широко известную аксиому не может опровергнуть ни яркое солнце, заглядывающее сквозь неплотно задернутые занавески, ни запах крепкого кофе с корицей, ни зычный бас бабы Нюры, разыскивающей под окнами одну из своих многочисленных кошек.
— Вставай уже, недоразумение, — прокричала Жанка с кухни. — Мне через двадцать минут на работу выходить.
— Сейчас! — Я вскочила и покорно отправилась на голос.
Вина за вчерашнее безобразие мучила меня до сих пор.
Подруга бросила на тарелку кусок подгоревшей яичницы и присела напротив.
— Вот объясни мне, Кузнецова, чем ты вообще думала?
— Мне очень стыдно, — покаялась я с набитым ртом. — Особенно перед твоим Эдуардом.
— Ты мне всю личную жизнь разрушила!
— Виновата.
— Ты…
— Исправлюсь.
— Да я…
— Отслужу.
Жанка зашипела. Я, припомнив, как гоняла по гостиничному номеру ни в чем не повинного физрука, почувствовала слабость.
— Ты мне позвонить не могла?
— Я звонила, ты не брала трубку.
— Правильно, потому что я телефон отключила, чтобы нам не мешал никто.
— Я думала, ты в опасности.
— Да это Эдик, задохлик, в опасности был, а не я.
Жанка прикусила губу и замолчала. Я отхлебнула кофе и вопросительно заглянула ей в лицо.
— Ты же не из-за меня из отеля ушла? Правда? Что там у вас случилось?
— Пока он в ванной был, я заглянула в его паспорт.
— Арбузова, ты рылась в карманах у постороннего человека?
— Ну, еще пара минут, и мы были бы не такими уж посторонними… — Жанка громко, с чувством, разревелась. — Короче, Дашка, он женат.
Па-бам! Узы Гименея, пожалуй, единственное, что могло остановить мою подругу на пути к счастью. Я достала упаковку салфеток. Когда кто-нибудь начинает себя жалеть, недостаток носовых платков ощущается особенно остро.
— Он мне сразу не понравился, — разыграла я утешительную карту. — И ноги у него кривые.
— Да? — всхлипнула Жанка. — И что еще ты успела рассмотреть?
— Да практически все, — пожала я плечами. — Он же от меня полотенцем отмахивался, ну тем, в которое завернулся, выходя из душа. Так что тайн у Эдварда для меня теперь нет. К сожалению.
Арбузова с чувством высморкалась и поднялась из-за стола.
— Твоей вины это все равно не умаляет.
— Не спорю.
— Я на работу. А ты на вечер культурную программу распланируй, горе заливать буду.
— У меня дела, — проблеяла я. — В полночь в «Ирии». Я еще попросила Сережу со мной сходить.
— Встреча одноклассников отменяется. Ты, в конце концов, кому жизнь поломала, мне или Сереже? Отведешь меня в клуб, пообщаешься с маньяком… Кстати, мне говорили, там такие коктейли делают — закачаешься! И родителям моим позвонить не забудь, скажешь, я опять у тебя ночевать останусь.
Ну и что я могла на это возразить?
Закрыв дверь за надеждой отечественной педагогики, я убрала со стола, помыла посуду, немножко помечтала, глядя в окно.
В психологии существует такой термин: прокрастинация — откладывание какого-либо дела «на потом», приводящее впоследствии к тяжелым психологическим эффектам. В этом занятии я достигла невиданных высот. Но дальше тянуть просто не могла. Ведь в чем отличие прокрастинации от лени? В случае лени объект не хочет чем-то заниматься и беспокойства по этому поводу не испытывает, он отдыхает, восстанавливая свою энергию. Прокрастинируя, думая о том, что вот-вот наступит идеальное время для исполнения планов, объект энергию теряет.
Я решила побыть для разнообразия лентяйкой — сделать быстро, чтобы потом со спокойной душой отдохнуть, и сделать хорошо, чтобы не пришлось переделывать. Прекрасный лентяйский девиз, между прочим, получился.
Поэтому я глубоко вздохнула и достала из сумки ту самую вещь, к которой мне не хотелось прикасаться, — чужой мобильный телефон. Экран едва заметно светился. «Включи меня!» — проступили нечеткие буквы. Я нажала на кнопку, подушечку указательного пальца кольнуло. Я охнула и отдернула руку. Капелька крови упала на аппарат. «Дашка — дура». Новая надпись была ярче и заканчивалась смайликом.
— Сам такой, — обиженно сказала я и полезла в шкаф в поисках отвертки.
Экран мстительно погас. Ну ничего — вот найду свой ящик с инструментами, посмотрим, кто из нас дура.
В шкафу был дикий бардак. Ничего полезного на глаза не попадалось, поэтому я разобрала весь хлам, отсортировала вещи, которые пора было выбросить, вытерла пыль с мебели, полила цветы, сменила постельное белье, пропылесосила диван. Пронзительный звонок стационарного телефона оторвал меня от полировки столового серебра, коробку с которым я обнаружила за картонной папкой с квитанциями полувековой давности.
— Ты там квартиру прибери, — приказала Жанка, перекрикивая фоновый гвалт большой перемены. — Парикмахерша в пять придет, я договорилась.
— Зачем?
— Затем, — доходчиво объяснила подруга. — У меня сейчас еще один урок, потом я по магазинам пробегусь и сразу к тебе. Кстати, твое черное платье еще живо? Ну то, с пайетками.
— Да, — обреченно пискнула я, догадываясь, что от внеплановой чистки перышек, как и от последующей оплаты этих удовольствий, мне не отвертеться.
Склеивать разбитую личную жизнь Жанины Арбузовой было делом не только энергозатратным, но и недешевым.
— Я его сегодня надену.
— Да оно на тебя короткое!
— Значит, будет мини. — Подруга была непреклонна.
— А как же я?
— Ну ты сравнила, Кузнецова! У меня — поиск объекта для высоких романтических отношений, а у тебя всего-навсего — встреча с гипотетическим психопатом. И кто из нас сегодня должен лучше выглядеть? Или ты надеешься, что тебя для криминальной хроники снимут? Так ты все равно на фотографиях плохо получаешься.
Я зарычала. Почему в мою маньячную историю никто не верит? Ни Жанка, ни Сережа со Стасиком, ни менеджер отеля — Лиза, которая вчера похлопывала меня по плечу и настойчиво совала визитку известного энского психиатра Куролесова? Ну сглупила я один раз, набросилась с монтировкой на несостоявшегося героя-любовника. С кем не бывает? Что ж, мне теперь до пенсии никто верить не будет? Тем более Эдик держался молодцом и почти сразу меня простил. Как только плакать перестал и оделся, так сразу.
— Ай! — истошно заорала Жанка мне в ухо. — Черт! Да что же это такое?
— Что случилось? — испугалась я.
— Ноготь сломала. Придется еще маникюршу вызывать.
— Хорошо, — осознала я масштаб трагедии. — Дома поговорим.
— Отбой, — попрощалась подруга.
Я осторожно опустила трубку на аппарат.
Черт! Черт! Черт! Я не хотела брать на дело Жанку. Если честно, моим самым горячим желанием на сегодня было забаррикадироваться в квартире и никуда не выходить. Никогда, ни с кем. Кстати, вопрос по существу: с какой радости мне вообще куда-то идти? Угроз испугалась? Так еще вчера понятно было, что подруге моей в этой ситуации ничего не грозило. Просто некто, владеющий искусством влезать в базу нашего мобильного оператора, шутки надо мной шутил. И разбираться в личности этого самого «кого-то» мне не обязательно. Мало ли на свете безобидных психов? А если конкретики захочется, так гораздо проще прижать в теплом уголке слишком информированного Самсона Ивашова. Представив себе картину допроса вертлявого третьеклассника, я фыркнула. Потом мне захотелось чаю, потом пожевать, потом ванну с душистой ежевичной пеной, потом я завалилась на диван с пультом от телевизора и бездумно переключала каналы, пока не уснула. Вечером, анализируя свое странное равнодушие, я не могла объяснить его ничем. Разбудил меня зуммер домофона — мастерица Леночка явилась минута в минуту.
