со 2 декабря 1946 г. по 19 марта 1947 г. 15 апреля 1947 г. Тисо был вынесен смертный приговор. Бенеш полагал, что Тисо заслуживает высшей меры наказания, но как президент готов был из «соображений гуманности» помиловать его при условии, что на это согласится правительство[934]. Ходатайство о помиловании Тисо, рассмотренное на чрезвычайном заседании правительства 16 апреля, было отклонено. Сославшись на это, отказался подписать прошение и Бенеш. Рано утром 18 апреля Тисо был казнен через повешение. Коммунисты в Праге расценивали казнь Тисо как «удар по словацкой реакции». В то же время, например, Гусак считал, что «процесс над Тисо непопулярен в народе и что казнь Тисо вряд ли укрепит позиции компартии в массах»[935]. Казнь недавно популярного в Словакии политического деятеля не содействовала улучшению чешско-словацких отношений: в кругах некоммунистических политиков она трактовалась как расправа над приверженцем идеи независимости словаков. Курс на изоляцию словацких демократов, по мнению коммунистов и всех чешских партий, следовало продолжить, используя для этого более действенные методы[936].
Бенеш, который в силу своих убеждений пытался держаться «над схваткой», однако, не мог не замечать «ползучей советизации», то есть курса КПЧ на изоляцию и вытеснение с властных позиций своих «партнеров-соперников» и используемых коммунистами для этого методов: угроза массовых демонстраций и забастовок, дискредитация политических оппонентов, в том числе путем клеветы и демагогии, раскол некоммунистических партий путем внедрения в них конфидентов и т. д. Вмешиваться напрямую в борьбу «кто-кого?» он не мог и не хотел, но в частных разговорах высказывал свой взгляд на ситуацию, понимая, что за коммунистами стоит Москва. В июне 1947 г. он якобы говорил своему секретарю Э. Таборскому: «Воюю за время. Мы можем сохраниться только в том случае, если советское продвижение будет остановлено демонстрацией огромной силы Запада. Русские будут делать всё возможное для расширения и усиления своей гегемонии в Германии и во всей Центральной Европе до тех пор, пока не будут окончательно остановлены. Если нам удастся выдержать до следующего лета или осени, основная опасность будет позади»[937].
Президент, вопреки позиции коммунистов, не собирался отказываться от связей Чехословакии с Западом, особенно что касается экономических отношений. После войны из года в год росла торговля с западными странами: если в 1945 г. их доля в чехословацком внешнеторговом обороте составляла 57 %, то в 1947 увеличилась до 86 %[938]. В июне 1947 г. госсекретарь США Д. Маршалл выступил с планом экономической помощи разрушенной после войны Европе. Основные его цели сводились к следующему: стабилизация социально-политической ситуации в Западной Европе, включение Западной Германии в западный блок и уменьшение советского влияния в Восточной Европе. Страны этого региона могли принять участие в программе восстановления Европы только в случае отказа от ориентации их экономики почти исключительно на Советский Союз в пользу широкой европейской интеграции. Фактически, по мнению российского исследователя М. М. Наринского, план был составлен таким образом, что участие в нем СССР и стран, входивших в сферу его влияния, «выглядело весьма проблематичным». Москва сначала восприняла план Маршалла с интересом, но затем, когда выяснилась принципиальная разница в позициях СССР и западных держав, отказалась участвовать в его реализации. Противоречивость рекомендаций, поступавших в Прагу из Москвы, повлекла за собой сначала решение Бенеша и чехословацкого правительства послать делегацию на конференцию 12 июля 1947 г. в Париже, где должно было состояться обсуждение плана Маршалла. Но затем поступили новые указания Москвы: отказаться от участия в парижском совещании. Правительственная делегация ЧСР во главе с Готвальдом была приглашена в Москву. Сталин, принявший сначала премьера, а потом всю делегацию, в решительной форме потребовал отказа от участия Чехословакии в конференции и отмел все аргументы в пользу принятого решения[939]. Под давлением Кремля Бенеш и чехословацкое правительство вынуждены были отказаться от участия в парижском совещании по плану Маршалла[940].
Напряженность в мире нарастала. В сентябре 1947 г. на совещании в Польше по инициативе Москвы было создано Информационное бюро коммунистических и рабочих партий (Коминформ), членом-учредителем которого являлась и КПЧ. В условиях отчетливо просматривающегося разделения мира на два конфронтационных лагеря достаточно рыхлая «сфера советского влияния», по представлениям Москвы, должна была превратиться в гомогенный блок с монополией коммунистической власти в каждой стране, и особенно в чехословацком «форпосте», чтобы легче было управлять таким блоком из одного центра. Этим целям должно было служить Информбюро, констатировавшее распад мира на два лагеря – «империалистический» и «антиимпериалистический». В выступлении представителя КПЧ Р. Сланского на совещании, по существу, был заложен алгоритм ее стратегии и тактики на ближайшее время. Бенеш и Масарик рассматривались им, чего раньше не было, как агенты англо-американского империализма; долг партии виделся в усилении и дальнейшем развертывании наступления против реакции, ее разоблачении и вытеснении с занятых ею позиций, и, наконец, разгроме реакции при опоре на широкие массы[941].
В Чехословакии, как и в других странах Восточной Европы, противоборствующие силы стали готовиться к решительной схватке. В ЧСР по одну сторону баррикады стояли коммунисты и левые фракции в некоммунистических партиях (они возникли к осени 1947 г. не без усилий со стороны КПЧ), по другую – все, кроме социал-демократов (они резервировали свою позицию), «союзники-соперники» коммунистов по НФ. Бенеш, занимавший, согласно опросу общественного мнения, первое место среди политических деятелей, которым доверяло население, официально позиционировал себя как незаинтересованное лицо. Начало наступления коммунистов на реакцию было положено «раскрытием» так называемого антигосударственного заговора в Словакии, сконструированного органами госбезопасности. Главным объектом удара стала имевшая сильные позиции в Словакии ДП. Ряду ее видных деятелей предъявили обвинение в связях с реакционным подпольем, стремлении расчленить ЧСР и восстановить Словацкое государство. Бенеш и чешские некоммунистические партии не оказали словацким демократам никакой существенной поддержки, поскольку опасения словацкого сепаратизма перевешивали их страх перед коммунистами. В итоге «заговорщики» были «разоблачены», позиции ДП в органах власти ослабли, а КПС – укрепились. Однако победа оказалась неполной, и словацкие коммунисты были явно недовольны достигнутыми результатами, о чем свидетельствовал пленум ЦК КПС 4–5 декабря 1947 г., решивший, что «борьбу с реакцией» следует продолжать[942].
Политический кризис в Словакии и начало коммунистического наступления в Чешских землях заставили правоцентристскую часть чешского НФ пересмотреть свое отношение к ДП и попытаться заручиться союзом с ней в предстоявшей схватке с коммунистами за власть. Особую активность в создании оппозиции коммунистам внутри НФ проявляли национальные социалисты. Отношения между КПЧ и ЧНСП все более обострялись. Еще весной 1947 г. состоялся очередной съезд партии, который проходил под лозунгами «Нет социализму без демократии», «Сохраним духовное единство народа». Выдвигалось требование охраны частного сектора[943]. К
