Пулевое отверстие не кровоточило и, кажется, понемногу начало затягиваться. Только сейчас до Алекс дошло, что хоть Сарваш и щуплый, но ей самой его отсюда не вытащить. Вторая мысль заставила нервничать ещё больше — она не знает, как его привести в чувство. Подождать, когда очнется сам? А если на это уйдет несколько дней? Столько ждать нельзя, ей нужно скорее вернуться в Париж, в «Гиперион», к Родерику с докладом.
Она уже прокляла всё на свете, и свою сговорчивость и Сарваша, за то, что не сказал, как его оживить. Все-таки пуля в голову — это очень серьезно, Алекс и на своей шкуре это прекрасно знала. Но даже тогда, в 1945, она хоть и потеряла сознание, но явно ненадолго. А может тот полковник Кристиан что-то сделал, чтобы привести её в чувство, когда вытащил из лагеря. Этого она точно не помнила. А если она задела Сарвашу совсем другой участок мозга, посерьезнее. Что если он не сможет двигаться?
Пульса нет, дыхания тоже. Пришлось прибегнуть к глупому и отчаянному методу — комбинированный массаж сердца и искусственное дыхание. Положив свои часы Сарвашу на грудь, она внимательно проследила за секундной стрелкой, наметила ритм и приступила к делу.
Минута, две, пять — никакого результата. Не останавливаясь, она продолжала и продолжала, пока не почувствовала, как искусственное дыхание плавно перетекло в глубокий поцелуй.
Алекс резко отпрянула. Сарваш открыл глаза и слабо улыбнулся. Она не удержалась и залепила ему пощечину.
— Сволочь, — ворчала она, вылезая из ямы, — я тут два часа уродуюсь, а ему всё развлечение.
— Нет, — насмешливо заметил он снизу, — это компенсация за тот суррогат, что вы выдали мне в такси.
— А не много ли ты о себе думаешь? — злобно глянула на него сверху вниз Алекс. — Я тут с тобой вожусь, только потому, что иначе меня совесть замучает.
— Охотно верю. — Сарваш отряхнулся и встал на ноги. — Но может хоть чуть-чуть, но дело в том, что моя судьба вам не безразлична?
Алекс скривилась, но все же подала ему руку. Когда он выбрался из ямы, она бесцеремонно схватила его за подбородок и задрала его вверх, осматривая рану.
— У тебя голова не болит?
— Нет. А должна?
— Понятия не имею, — сказала она, отпустив его и внимательно заглядывая в глаза, заключила, — вроде даже признаков сотрясения нет. А вот мне после деревянной пули от того полковника года два-три было так плохо, мало что помню чётко. Между прочим, если б тебя не было в лагере, в меня бы никто не стрелял.
Взяв её руку в ладони и поцеловав, Сарваш произнес:
— Ваш выстрел это такая маленькая месть?
— Знаешь, Сарваш, — отойдя от него, произнесла Алекс, — если я начну мстить, мир содрогнется.
Взяв в руки лопаты, одну она кинула ему.
— Давай, за работу.
— Боитесь, что ваши коллеги вернутся проверить, как там моя могила?
— Нет, я боюсь, что кто-то ночью по пьяни остановится рядом на шоссе, пойдет в кусты и провалится сюда. Нехорошо так поступать с людьми.
Пока они вдвоем сбрасывали землю вниз, Алекс призналась:
— Халид, хоть и не показывал, но сильно по тебе горевал.
— Правда? Я тоже не считаю его плохим человеком. Просто обстоятельства сложились не лучшим образом.
— А я столько всего выслушала, — продолжала Алекс, — какая я стерва и мужененавистница, какая беспринципная сволочь и уголовница.
— Неужели вам так и сказали в лицо?
— Ну, конкретно так не сказали, но явно подумали. Они ведь хотели передать твоё тело властям, но по каким моргам я бы тебя потом искала. Так что я отговорила их. Теперь ты будешь пропавшим без вести.
— Жаль, хотелось бы быть официально мёртвым.
— Ну, это уже не мои проблемы, хочешь, подкидывай властям безымянный труп и выдавай его за себя, это уже не мои заботы. Кстати, ты там что-то говорил про итальянцев? Вначале думал, что тебя похитили они?
— И меня и вас.
— У тебя с мафией проблемы.
— Нет, это я создал проблемы человеку, который угрожал мне мафией. А ещё он угрожал масонами, Белым Домом и Пентагоном.
— Ух ты, вот это набор.
— Да, набор хорош. И до сих пор я не могу понять, каким образом в него вписался Народный Фронт освобождения Палестины с двумя европейскими товарищами. Может, вы откроете тайну?
— Я? А что я могу сказать? Меня попросили, я сделала. В планы акции меня никто не посвящал, так как не положено по статусу.
— Вас назвали немецкой анархисткой, — заметил Сарваш, хитро прищурившись, — а вы мне сказали, что в Германии не живете. Вы давно не практиковались в немецком, мне это очень хорошо слышно. Вот я и мучаюсь вопросом кто вы, откуда и зачем согласились похитить меня?
Алекс прекратила скидывать землю и со всей серьезностью, глядя ему в глаза, ответила:
— Это моя работа.
— Вот как, для вас, это работа?
— Ну, не развлечение же.
— И хорошо платят?
— Это не вопрос денег.
— Вы меня заинтриговали. Так в чём же дело?
Она посмотрела на него ещё суровее:
— Не спрашивай меня об этом, понял?
— Хорошо не буду. Но всё же, может случиться так, что вашими действиями незримо и тайно руководят если не масоны и мафия, то хотя бы Пентагон?
— Что за тупые вопросы? Я-то откуда знаю.
— Вы не знаете кто ваш руководитель?
Алекс на нервах даже отбросила лопату и отошла в сторону закурить. Да, она до сих пор не знает, на кого работает. Да, это неправильно и плохо. В конце концов, это Рори послал её сюда. Миссия обольстительницы — ну чисто шпионские методы. Может Родерик правда из ЦРУ? Нет, Сарваш сказал, что его недоброжелатель угрожал ему мафией, Белым Домом и Пентагоном. А кто базируется в Пентагоне помимо министерства обороны?
— Я закончил, — услышала она за спиной и обернулась.
Сарваш воткнул лопату в землю свежезакопанной ямы и улыбаясь смотрел на Алекс.
— Молодец. А я думала, ты для хозяйственных работ не пригоден. Ты же вроде как подпольный банкир, белый воротничок.
— Про банкира вам сказал полковник?
— Ага.
Наступило неловкое молчание.
— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил Сарваш.
— Домой поеду.
— Далеко ваш дом?
— Опять начинаешь?
Ицхак рассмеялся:
— Я уже понял, что вы глубоко законспирированный агент. Но хотя бы назовите своё имя, это всё, о чём я прошу.
Она смерила его оценивающим взглядом и решила, что ничего плохого от этого не случится.
— Алекс.
— Значит, Александра, так?
— Она самая.
— Уедем со мной, Александра.
Предложение было настолько неожиданным, что Алекс не сразу нашлась что ответить, только смотрела в его глаза, наполненные нежностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
