— И ты решил придти сюда? Неплохой вариант для очистки совести.
— Откуда тебе известна эта история?
— Вы, кажется, собирались идти, майор? И вам было душно. Мы увидимся на трибунале. Вы не успеете соскучиться.
Глава 22
Молодой офицер, сидевший рядом с господином директором, обратился к Константину.
— Встаньте, пожалуйста.
Обвиняемый поднялся.
— Ваше полное имя, звание, личный номер?
— Константин Натанаэль Землянских, капитан, личный номер ….
— Ваша должность?
— Руководитель отдела по ведению допросов.
— На основе имеющихся у нас доказательств, военный трибунал обвиняет вас в пособничестве исламистскому террору, передаче засекреченной информации и использовании служебного положения с целью получения личной выгоды. Вам понятна суть предъявляемых обвинений?
— Так точно.
Офицер кивнул, предлагая Константину сесть, и повернулся к Боазу.
— Вы можете задавать вопросы, сэр.
Задумавшийся Боаз легко вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и, поднявшись, оглядел немногочисленных присутствующих.
— Вы входили в число работавших с террористической группировкой «37» лиц, которой руководил Мустафа Мухаммед Хусейни, капитан. Я прав?
— Так точно.
— Вы начали заниматься этой работой еще до того, как был убит «комиссар» Ицхак Бен Шаббат. И вы проходили основным подозреваемым по делу об его убийстве. — Боаз показал господину директору тонкую папку. — Вот тут находятся материалы дела, сэр. Вы хотите на них взглянуть?
Господин директор устало покачал головой.
— Вас освободили за недостатком доказательств, капитан, хотя все говорило против вас. Вас освободили также и для того, чтобы вы продолжили работу с группировкой, потому что в этой работе вы к тому времени серьезно продвинулись. Военный трибунал решил пойти вам навстречу. Но вы доверия не оправдали. Больше двух лет вы передавали Мустафе и другим руководителям группировки важнейшие сведения, тем самым ставя под угрозу человеческие жизни, в том числе, и жизни ваших коллег. — Боаз старался сдерживать эмоции, но все же нервно передернул плечами. — Пользуясь положением руководителя аналитического отдела, положением человека с неограниченным доступом к засекреченной информации, вы регулярно делились этой информацией с врагом. Сэр, — снова обратился он к господину директору, — я считаю, что могу закончить на этом свой короткий монолог. Увы, сказать мне нечего. Разве что признать свою вину, как начальника службы безопасности. Я должен был относиться к этому вопросу более внимательно. Но я просто не мог подумать, что можно ожидать такого от капитана Землянских, человека, репутация которого всегда была безупречна. — Он опустил голову. — Я закончил, сэр. Спасибо.
Молодой офицер вертел головой, глядя попеременно то на Боаза, то на Константина, то на господина директора. Последний кивнул.
— Капитан, — сказал он, обращаясь к обвиняемому. — Вы, вне всяких сомнений, помните, как сидели в этой комнате, на этом месте, передо мной. И я это тоже помню. Я был уверен в том, что вы невиновны, что это досадная ошибка. И поэтому я с легким сердцем наложил вето на обвинительный приговор военного трибунала. Вы знаете, что этим правом председатель закрытого трибунала может воспользоваться только один раз. И я воспользовался им ради того, чтобы спасти вашу карьеру. Я всегда был о вас хорошего мнения, капитан, это вы тоже знаете. Я считал вас одним из лучших сотрудников моей организации. Вы были преданы своему делу. Если бы я принимал такие решения в одиночку, то на ваших плечах давно были бы погоны майора, а через два-три года вы бы уже стали моим заместителем. Вы находились на первом месте в списке людей, которым я мог передать свои полномочия. Майор Толедано уже говорил о том, что у вас всегда была безупречная репутация. Что до мелких просчетов и ошибок, то их делаем мы все. — Господин директор сцепил пальцы и опустил взгляд, хотя до этого он смотрел Константину в глаза. — Я до сих пор считаю, что вы не убивали «комиссара» Бен Шаббата. И мне бы хотелось верить в то, что обвинения майора Толедано ровным счетом ничего не стоят, но на моем столе лежат доказательства вашей вины. Мне неприятно говорить это, капитан, но при всем моем уважении к вам я должен принять решение. Полагаю, вы уже знаете, каким оно будет.
— Так точно, сэр.
— Если вы хотите что-то сказать, у вас есть такая возможность.
Константин скользнул взглядом по офицеру и по Боазу, а потом посмотрел на господина директора.
— Мне нечего сказать, сэр. Я признаю свою вину.
Господин директор повернулся к офицеру.
— Мы удалимся для обсуждения. Возьмите материалы дела.
Офицер поднялся и начал собирать лежавшие на столе папки, как вдруг дверь зала распахнулась, и на пороге появился Гилад Гордон. Присутствующие дружно повернулись.
— Я могу узнать, что вы делаете на закрытом заседании трибунала, лейтенант Гордон? — спросил Боаз.
Но Гилад не удостоил майора Толедано ответом. Он прошествовал между расставленными стульями к столу господина директора. В руках он держал несколько толстых папок и коробку из темного пластика.
— Лейтенант Гордон, — снова заговорил Боаз, — это переходит все границы. Вы хотите, чтобы вас вывели отсюда силой?
Гилад, на которого угроза, по-видимому, не подействовала, остановился перед господином директором, положил принесенные вещи на стол и взял под козырек.
— Лейтенант, — сказал господин директор, отвечая на приветствие, — мы вас не ждали, и разрешения на то, чтобы переступать порог этой комнаты, у вас не было. Но, думаю, вы объясните нам, что происходит.
— Сэр, — вежливо ответил Гилад (дышал он часто и, судя по всему, торопился, когда шел в зал заседаний), — я должен сообщить вам кое-что очень важное.
— Важнее, чем заседание закрытого трибунала, лейтенант? — подал голос майор Толедано.
Господин директор осуждающе покачал головой.
— Подождите, майор. Давайте выслушаем лейтенанта.
— Я, — продолжил Гилад, до сих пор пытаясь отдышаться, — обманул должностное лицо, воспользовавшись служебным положением.
— А теперь немного поподробнее, лейтенант, будьте так добры, — сказал господин директор.
— Я присутствовал при обыске сейфа капитана Землянских в его офисе. Уполномоченный офицер достал оттуда все, кроме того, что сейчас лежит на вашем столе. Я сказал, что это принадлежит мне. Я солгал. Это вещи капитана Землянских. Он просил забрать их до того, как его арестовали, но майор Толедано запретил ему что-либо доставать из сейфа.
