это было для него очевидно. Он был чертовски рад, что это было также очевидно и для Джо Стила, и для его подручных.
***
Майк с облегчением забрался в кузов армейского грузовика оливкового цвета.
- И, вот, мы прощаемся с прекрасной романтичной Северной Японией, её причудливыми местными жителями, их любопытными и экзотичными обычаями, - произнёс он.
Даже спустя столько лет жизни вредителем и пехотинцем, ему по-прежнему нравилось метать слова. Это было даже веселее, чем, скажем, метать хавчик.
По крайней мере, он так думал. Другие солдаты, что грузились в кузов вместе с ним, гудели и ворчали.
- Хорош херню пороть, сержант, - сказал один. - Единственное, что, блядь, хорошего в этих местных, так это то, что им не удалось меня подстрелить.
- О себе я этого сказать не могу, - ответил Майк.
- А, ещё нас не взорвали этими атомными хреновинами, - добавил солдат.
- То были не северояпонцы. То были мы, - сказал Майк.
- Что ж, а если б летуны промазали? Тогда б она упала нам на бошки, и вместо япошек на луну отправились бы мы. Спорю, так могло быть. Эти пилоты бомбардировщиков способны обломать даже с дрочкой.
- Ага. - Майк не мог даже сказать ему, что согласен. Может, и не был. Не то, чтобы Майку не приходилось нырять в окоп, спасаясь от обстрела со стороны своих же. Но настолько большая ошибка не закончилась бы легко, пусть она и не случилась.
Другой солдат произнёс:
- Мы с япошками даром пролили столько пота и крови, чтобы всё прекратить и вернуться к началу.
- Status quo ante bellum, - проговорил Майк.
Он не был уверен, выучил ли эту фразу в бытность журналистом или в католической школе. Так или иначе, запомнил он её надолго.
Эта фраза смутила бойца из его отделения.
- Что это значит, блин, сержант? - спросил он.
- То же самое, что сказал и ты, только на латыни.
- Латынь? Тынь-тынь! - сказал этот парень.
Майк показал ему средний палец. Все рассмеялись. Если бы Майк не доказал, что он столь же крут, как те, кто вдвое моложе него, бойцы решили бы, что он - педик. Ему встречались солдаты, которые гордились своим невежеством и с подозрением относились к тем, кто знал что-то ещё помимо того, как убивать людей. Хуже таких могли быть только гбровцы.
Водитель отпустил рулевое колесо, чтобы заглянуть в небольшое окошко в стене, что разделяла его часть машины от той, что больше и позади него. Увидев, что кузов заполнился целиком, он произнёс:
- Ладно, валим отсюда.
Парни в кузове подали Майку руку, и тот присоединился к остальным.
Они поехали по дороге вдоль берега прочь от Ямаситы. Оглядываясь назад - единственное направление, куда он мог смотреть - Майку вспомнилась поездка на грузовике от железной дороге в трудовой лагерь в Скалистых горах. Впрочем, поля по обочинам того шоссе не были изрыты воронками. А, когда в тот раз, грузовик поднялся в горы, воздух стал свежее, запахло сосной. Теперь же было жарко и душно, а в воздухе стоял неуловимый, но безошибочный запах смерти.
В скором времени они покинули Северную Японию и въехали в Южную. Две страны, познавшие на собственном горьком опыте раздел Японских островов, уже установили на дорогах пункты погранконтроля. На флагштоках на одинаковой высоте развевались два флага. Пусть, даже, никто по обе стороны границы не потревожил колонну грузовиков, Майк был рад выбраться из страны, которая запихала серп и молот в тефтелю, а её уже поместила на старый флаг Японии.
Чуть южнее границы, раскинулся гигантский американский распределительный центр, похожий на грядку поганок после дождя. Благодаря преимуществу сержантского звания, Майк оказался в более короткой очереди к тыловым клоунам, решающим, что с ним делать.
Он показал сержанту-кадровику личные жетоны.
- И где же вы располагались до начала боев? - спросил тот.
- В демилитаризованной зоне. На окраинах Вакамацу, милях в пятнадцати к востоку от гор.
- Серьёзно? - сержант-кадровик приподнял бровь. - Ты... Тебе повезло, не так ли?
То было вежливой формой выражения: "Как ты, вообще, выжил? Бежал быстрее Реда Грейнджа*?".
- Мак, ты и половины всего не знаешь, - ответил Майк. - Я возвращался с увала на Сикоку, когда пошёл трамтарарам. Мы с приятелем только добрались до Токио, когда услышали новости.
Он задумался, как там дела у Дика Сиракавы. Благодаря своей внешности, у Дика имелось самое надёжное, встроенное оправдание, чтобы остаться за линией фронта, какое только можно было себе позволить в армии.
- Ясно, - произнёс сержант-кадровик.
Майк задумался, как тому самому удалось избежать сражений. Этот парень был одет в чистую форму. Далеко от кухни он явно не отходил. С тем же успехом он мог сидеть в страховой конторе в Бриджпорте. Теперь же он спрашивал:
- Тебя устроит, если я снова отправлю тебя в те же места?
- Наверное, - ответил Майк. - Раньше мне там нравилось. Одному Богу известно, как там сейчас всё выглядит, или сколько человек, которых я знал прежде, до сих пор там.
"До сих пор живы", - подумал он, но вслух не сказал.
- Тогда, так и поступим. Вакамацу, говоришь? - Сержант-кадровик, похоже, был рад столь быстро разобраться с проблемой.
Майк не был уверен, что был рад возвращаться обратно. Но, у него появился приказ, и ему оставалось лишь следовать ему.
В распределительном центре имелся собственный автопарк. Зеленый рядовой не смог бы наложить лапу на джип, но у ветерана-первого сержанта с таким иконостасом на груди (перед выходом Майк убедился, что надел всё), с этим проблем не было. Из-за того, что он служил в штрафной бригаде, ему, возможно, устроили бы какие-нибудь трудности, но Майк уже достаточно времени не носил на рукаве букву "Р".
Во время Второй Мировой войны, местность вокруг демилитаризованной зоны не была столь сильно разрушена, как остальная часть Японии. С этим справилась Японская война, даже чересчур. Все разрушения здесь выглядели свежее, чем южнее. Ещё северояпонцы похитили и увезли через границу множество людей. Прочих, просто расстреливали. Когда Майк вернулся, его приветствовало не так уж много старых друзей. Единственное, что заверяло его в том, что он прибыл, куда надо, была его карта дорог.
На противоположной стороне зоны он заметил силуэты северояпонских солдат, которые разматывали колючую проволоку и рыли противотанковые рвы. Они вторглись в Конституционную Монархию, а
