власти, мы точно такими не были. Мы были сбиты с ног, подобно бойцу, который подставился под хук с левой.
Его жена вновь огляделась. Лишь после этого она сказала:
- Что ж, ты прав. Но мы были самой свободной страной в мире. Сейчас я так не думаю. А ты? Стоило ли то, что мы обрели того, что мы потеряли?
- Я не могу тебе этого сказать, - произнёс Чарли. - Спроси детей наших детей, когда те подрастут. Возможно, у них будет ответ.
- Как там было в Новом Завете? - Эсфирь разочарованно принялась щёлкать пальцами, вспоминая. - Что-то про "В чём польза..."?
Она покачала головой; закончить цитату она не смогла.
Но Чарли смог:
- "Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?"*.
- Точно! Чертовски хороший вопрос, да? Хоть он и гойский. - Она одарила его кривой ухмылкой, которую он больше привык видеть на своём лице, нежели на её.
- Вопрос хороший, - сказал он. - Но я на это дело смотрю не так. Как по мне, больше подходит: "Воздайте кесарю кесарево, а Богу богово".
- Этот кесарь много кому воздал, не так ли? - сказала Эсфирь. - Майк бы согласился.
- Ага, согласился бы, - согласился Чарли. - Как и все те северояпонские войска в Сендае. Им воздали на полную глубину могилы.
Эсфирь снова проверила, что дети не слышат. Она заговорила тихим голосом:
- Что будет, когда он умрёт? На этом сроке, на следующем, или через один? Что нам тогда делать? Отмотаем время назад и притворимся, будто ничего не было? Или пойдём тем путём... тем путём, который он нам показал?
Чарли немелодично присвистнул сквозь зубы.
- Понятия не имею, детка.
Единственным человеком, который при нём упомянул о возможности смерти Джо Стила, был Джон Нэнс Гарнер, а вице-президент этому не верил, по крайней мере, в ближайшее время, чтобы это принесло ему какую-то пользу.
Скрябин, Микоян, Каган, Гувер, Вышински, Маршалл... Они-то должны знать, что босс смертен. И должны знать, что если они будут вести себя так, как если они это знают, то их жизнь превратится в руины.
Прошла пара дней. В Сендай вошли первые американские войска, дыша через противогазы и в одежде со свинцовыми подкладками. Фотографии были ужасающими. Одной из таких, которая пробрала Чарли до дрожи, было изображение человеческой тени, отпечатавшейся на тротуаре после вспышки бомбы. Эта тень - всё, что осталось от человека, который её отбрасывал. Через долю секунды он превратился в дым.
Когда во время Второй Мировой американцы бомбили Японию, несколько повреждённых "В-29", которые не могли вернуться назад, улетели в Россию. "Красные" интернировали экипажи: почти всю войну они не сражались с япошками. Самолёты они тоже оставили у себя. Они их сохранили и скопировали, как скопировали "DC-3". Русские "Ту-4" выглядели и вели себя практически точно так же, как и американские модели. В начале Японской войны северояпонские лётчики выполнили на них несколько авианалётов - хотя, скорее всего, за штурвалами сидели русские пилоты. Толку от тех налётов было немного, и они вскоре прекратились.
Как-то ночью 9 августа, высоко в небе над Нагано, средних размеров городком Японии, пролетал одинокий "В-29". Особого внимания на него никто не обратил. Шла война. В небе постоянно летали боевые самолёты. Только это был не "В-29". Это был "Ту-4". Он сбросил бомбу. Самолёт заложил крутой вираж и удрал с такой скоростью, словно за ним гнался весь ад.
Так и было. Не прошло и минуты, как Нагано оказался уничтожен, точно так же, как тремя днями ранее был уничтожен Сендай. Московское радио на коротких волнах по-английски разъяснило, что и почему: "Капиталистические шакалы из Южной Японии в своей несправедливой войне против миролюбивого народа Японской Народной Республики, запросили помощи американцев. В последнее время эта помощь стала разрушительной до беспрецедентно варварской степени. В ответ на это, миролюбивая Японская Народная Республика запросила помощи у своего братского социалистического союзника против империалистического агрессора. Эта помощь была предоставлена. Президент Стил, этот величайший враг послевоенного мира, заявил, что хватит, значит, хватит. Вождь авангарда мировой коммунистической революции Лев Троцкий согласен с ним. Хватит, значит, хватит. Разрушительные бомбы могут упасть на территории, принадлежащие не только Япониям. Мировая борьба может оказаться очень болезненной, но мы не станем уклоняться от неё".
Когда из Нагано начали приходить фотографии, они оказались столь же ужасающими, как и те, что приходили из Сендая. Разница состояла лишь в том, что на тех, что из Нагано на заднем плане виднелись горы, в то время как на снимках из Сендая виднелся Тихий океан. Погибшие, расплавленные, сожжённые, а потом и скончавшиеся от радиационного заражения люди выглядели одинаково.
- Что будем делать? - спросил Чарли у Стаса Микояна. - Сколько у нас бомб? Сколько у Троцкого? Станем ли мы устраивать с ним битву до конца?
- Ну, да, к этому всё и идёт, только я не знаю, останется ли потом хоть кто-нибудь. Не знаю я и того, сколько именно бомб есть у нас, - сказал Микоян. Чарли воспринял его слова с недоверием, пускай он и не мог назвать Микояна лжецом. Армянин продолжил: - И я понятия не имею, сколько бомб у Троцкого. Я не знал, что у него есть даже одна, пока он её не сбросил.
- А, что думает босс? Мне духу не хватило спросить самому.
Микоян поморщился.
- Он хочет снова убить Эйнштейна, вот, что. И я не могу его в этом винить. Если бы мы начали работать над бомбой в 41-м, а не в 45-м, мы бы уже много лет держали русских на коротком поводке.
"Возможно, именно этого и боялся Эйнштейн", - подумал Чарли. Если бы у Джо Стила бомба была, а у Троцкого нет, не стал бы он держать её над его головой, словно дубину, или даже, колотить ею? Разумеется, стал бы. Но никакой член Фи-Бета-Каппа* не сказал бы подобные слова Микояну. Чарли, конечно, сам не принадлежал к Фи-Бета-Каппа, но такие вещи он тоже понимал.
Он нашёлся с другим вопросом:
- Что теперь делать с Японской войной?
- Сворачивать её, как можно скорее. А что ещё нам с ней делать? - сказал Микоян. - Если продолжим в том же духе, вскоре вообще не останется японцев, чтобы воевать.
- Как по мне, разумно, - сказал Чарли.
С тех пор, как из Нагано пришли новости,
