Ее удивило и почти испугало то, что она увидела: странник Тени лежал внутри окружавшего кровать искрящегося кокона, словно зверь из иного мира, пойманный в заколдованную сеть и спящий в плену целую вечность. Потом она поняла, что на самом деле он уже не спит, и почувствовала на себе его взгляд.
– Зачем ты пришла? – спросил он, хотя был почти рад этому. Волшебные рисунки на теле Джелвы до сих пор занимали его воображение.
– Ты один можешь спасти меня, – проговорила она, не пытаясь играть. Затем приблизилась к нему, и он позволил ей пройти сквозь тонкую паутину магических нитей. Остановившись у кровати, она сбросила с себя прозрачную накидку. На ее лице появилась холодная отстраненная улыбка. – Я слышала все, о чем ты говорил с графом… По-моему, ты интересуешься бесполезными вещами. Вот самая большая загадка, – сказала она, проводя ладонями по своей груди и животу. – Тойнгха отдал бы многое за то, чтобы узнать тайну моих рисунков. Но она не известна даже мне. Может быть, теперь попробуешь ты?..
Она села ему на бедра и сладострастно потянулась. Рисунки, освещенные магическим светом, переливались и скользили по ее коже, как серебристые призраки. У нее были жесты самоуверенной самки, и она действительно воплощала в себе грезы большинства мужчин.
Но Сенор уже не был обычным мужчиной. А его грезы давно растворились в страшных снах о Завершении…
– Я могу проиграть, – сказал он небрежно, чтобы остудить ее пыл. – Тогда никто не заплатит тебе за эту ночь.
– В этом случае я уже ничего не потеряю, – заверила его Джелва. – Обещай только, что избавишь меня от графа… и от тех, кого еще встретишь.
– Я не даю нелепых обещаний, – сказал он и засмеялся.
В чем-то она была удивительно наивной, эта женщина из варварского королевства. Но она уже не слушала его. Ее тело скользило по его телу; впервые за долгое время он ощущал прикосновения бархатной женской кожи, а не холодного хитинового панциря или обманчивых тел Семидесяти Семи… Джелва весьма умело имитировала страсть, а обезображенный герцог даже не пытался ее целовать…
* * *
Бурное соитие закончилось. Джелва уснула, свернувшись в позе зародыша на краю кровати, и во сне стала самой собой – испуганной и отчужденной дикаркой.
Сенор лежал без сна, мучительно пытаясь вспомнить и разобраться в беспорядочном нагромождении жутких видений, которые были вызваны движением рисунков на теле Джелвы в сочетании с ее необузданной манерой заниматься любовью. Их влияние было необъяснимым, но всепоглощающим, и она, кажется, догадывалась об этом. Во всяком случае, ее неискренние ласки не приносили ему удовлетворения, а через несколько минут Сенор вообще перестал их замечать…
Еще позже он понял, что воспринимает серебристые изображения отдельно от ее тела, словно выпавшего из реальности, и видит бесконечно далекие мерцающие туманности, затерянные среди небесных огней… Но его глаза не годились для того, чтобы как следует рассмотреть их, и он испытал мучительное разочарование человека, от которого вновь ускользнула, может быть, самая важная истина в его жизни.
* * *
…Джелва металась во сне; ей снились кошмары. Сенор видел капли холодного пота, выступившего у нее на лбу, и слышал слова, произнесенные сдавленным шепотом на незнакомом языке. Хаотические отражения, выплеснувшиеся из-за рваной пелены ее сновидений, накатывали на его мозг грязными, судорожно пульсировавшими волнами. Потом в полутьме ярко сверкнули белки лилово-голубых оттенков – Джелва открыла глаза.
И зашептала жалобным голосом брошенного и испуганного ребенка:
– Она приходит ко мне ночью, она проникает в мои сны… Меня терзают видения, а особенно ее голос. Я вижу чужие кошмары, и они ужасны…
– О ком ты говоришь? – спросил он настороженно.
– О той, которая когда-то была здесь королевой. Ее изгнали туда, откуда нет возврата. Но она где-то здесь, совсем рядом – я чувствую это, и кошмары никогда не кончаются…
Сенор промолчал. Он вспоминал время, проведенное с Мелхоэд в Бутылке Рофо – в тайном убежище, маленьком замкнутом мире безвременья, увядания, забытья, – и вдруг его охватила глубочайшая тоска по утраченному покою. Покой – вот чего жаждала его измученная душа. На что он променял вечное наслаждение и любовь слепой королевы? На зыбкое существование, сомнительное будущее, безнадежное странствие, в конце которого все равно ожидает смерть…
До сих пор в замке Грах его не беспокоили отражения Мелхоэд, но это означало всего лишь, что бывшая королева Мургуллы спит в самой надежной из всех тюрем Вселенной… Спит и видит сны. И насылает кошмары на Джелву. Что это – ревность? Чудовищно…
Мелхоэд не могла помешать ему, но его сводила с ума мысль о том, что где-то рядом все еще находится потерянный рай, от которого он когда-то отказался, и тлеет любовь, которой он пренебрег.
Глава седьмая
Отвергнутые и входящие
Усталость все-таки поймала его в ловушку сна, и он проснулся спустя несколько часов, снова ощутив в комнате чье-то безмолвное присутствие. Сквозь сверкающую паутину восстановленой магической сети на него уставилась одна из кукол Гугима. Джелвы рядом уже не было – она покинула спальню герцога, следуя безошибочному женскому инстинкту.
Сенор долго лежал и смотрел в неподвижные зрачки слуги, но тот не проявлял никаких признаков нетерпения. Посланец хозяев замка был невозмутимым и безмолвным. Он помог Холодному Затылку надеть доспехи и оружие, а потом жестом пригласил гостя следовать за собой.
В зале, где по-прежнему журчал кровавый фонтан, теперь находился один лишь граф Тойнгха. Сенор увидел его темный силуэт и резко очерченный профиль на фоне окна с видом на Стеклянный Лес. Тойнгха, не оборачиваясь, поманил к себе герцога.
Свет, проникавший снаружи, не мог разогнать сумрак, но это не помешало Сенору заметить, что граф пребывал в состоянии лихорадочного возбуждения.
Поющая Шкура зазвенела на влажном холодном сквозняке, задувающем сквозь щели. Герцог переступил через крысиный хвост, который черной змеей извивался на полу, и посмотрел в окно.
Его взгляду предстала неожиданная и волшебная картина. За пределами замка расстилалась безграничная водная гладь, над которой возвышались купола гробниц, сиявшие призрачным светом. Их было гораздо больше, чем он мог себе представить, проезжая через Стеклянный Лес…
Самые дальние из островов таинственного архипелага сверкали на горизонте, будто разорванное ожерелье, украсившее вечную ночь Мургуллы. Поблескивающие серебром ажурные бутоны, которые виднелись между куполами, были не чем иным, как верхушками деревьев Стеклянного Леса, затопленного водой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
