Когда подошла моя очередь взглянуть на тело Юрия, я склонилась над гробом и перекрестилась. Похоронному бюро удалось стереть последствия инсульта, лицо Юрия выглядело симметричнее, чем в нашу последнюю встречу. Губы его окрасились в неестественный фиолетовый оттенок, и мне стало интересно, что пытался он сказать в тот сентябрьский день. Я думала о его сыне Якове. Его не выпустили из тюрьмы, но Юрий был и его отцом тоже. И несмотря на то, чего Яков делал или не делал, я была в состоянии управлять частичками жалости к моему бедному кузену.
Я подошла к Микки и Софии, чтобы отдать дань уважения. На Микки был надет черный костюм, как и следовало ожидать. София была одета в бесформенное бардовое платье, которое выглядело на ней как тога. Странный выбор для похорон.
Глаза Микки покраснели. Он взял мою руку и поблагодарил за то, что я пришла.
София улыбнулась мне, но ее улыбка была ненастоящей.
— Как ты, Аня? — Она расцеловала меня в обе щеки. Ее щеки немного кололи мои. — Мы хотели приехать и увидеть тебя с того момента, как ты приехала, но были очень заняты Юрием. Как ты провела время за границей?
София понизила свой голос.
— С моими кузенами?
— Я полюбила их, — ответила я. — Спасибо вам.
— Нам с тобой многое нужно нагнать, — сказала София. — Многое произошло за эти месяцы.
Когда я уходила, меня остановил Толстый.
— Анни, — сказал он. — Ты не посещала мое заведение с самого возвращения.
— Нет, не приходила.
— Ты не должна бояться меня, — настаивал Толстяк. — Я не участвовал в нападениях.
— Все, кого я знаю, говорят, что они не участвовали, — сказала я. — Но все же нападения были, так?
— Послушай, Анни. Мне очень жаль по поводу Лео, но мой интерес связан с бизнесом. Микки сведет «Шоколад Баланчиных» в могилу. Он не плохой малый, но не знает, как улучшить дело, в отличие от своего отца. Я работаю со многими ребятами, которые на самом деле сбывают продукцию. И им необходимо знать, что продукция прибудет вовремя и в хорошем состоянии. С Микки продукция пропадает и никто нам не верит. Он потерял их доверие.
— Толстый, я не могу думать ни о чем, пока не узнаю, кто ответственен за…
— Послушай меня, Анни! — Я раньше не слышала, чтобы Толстый поднимал свой голос. — Вот что я пытаюсь тебе сказать. Неважно, кто это сделал. У тебя нет времени искать людей, которые участвовали в этом. Кто-то должен вмешаться и организовать «Шоколад Баланчиных», и я думаю, что этим человеком должен быть я.
Я ничего не сказала.
— Я бы хотел, чтобы ты поддержала меня. Твоя поддержка многое значит.
Я тщательно подобрала слова.
— С моей позиции кажется, что ты пытаешь убить Нетти, Лео и меня, и взять все под контроль.
Толстый покачал головой.
— Нет. Все не так.
— Тогда кто это сделал? Скажи, если знаешь.
— Ребенок, я сказал тебе, что это не я. Я хотел бы знать. Но я думал над этим и решил, что кто-то изнутри хотел ввергнуть предприятие в хаос. Как и тем отравлением в прошлом году.
— Ты имеешь в виду Юджи Оно?
— Анни, я не знаю. Может быть.
— Почему я должна позволить тебе управлять «Шоколадом Баланчина», если ты знаешь так мало?
— Все верно… Есть у меня одна мыслишка. — Он понизил свой голос и посмотрел через комнату на Софию. — Что, если она участвовала? Ее девичья фамилия Биттер, а Биттеры постоянные торговые посредники в Германии.
Я посмотрела через комнату на Софию Баланчину. Казалось маловероятным, что она послала меня спрятаться в Мексику и подвергнуть семью ее матери опасности. В этот момент казалось, что Толстый укажет пальцем на любого, лишь бы я прекратила указывать на него.
Дейзи Гоголь положила ладонь мне на плечо.
— Тебе лучше, Аня?
Я кивнула и сказала ей, что готова пойти.
Толстый схватил меня за руку.
— Я помню день твоего рождения. Твой отец принес фотографию нам в Бассейн, чтобы мы посмотрели. Я бы никогда не навредил тебе, твоему брату и сестре. Ты должна знать.
Единственное, что я знала наверняка — это то, что я ничего не знаю.
ГЛАВА 14
Я СТОЛКНУЛАСЬ СО СТАРЫМ ПРОТИВНИКОМ; ДРУГОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ; ВИН ЗАГЛЯДЫВАЕТ ПОД ОБЕРТКУ
На восемнадцатилетние Вина его родители организовали вечеринку. И под родителями Вина я подразумеваю его маму. Отец Вина все еще в депрессии, и, по словам Вина, не мог что-либо сделать для организации праздника.
Скарлет пришла ко мне на квартиру, мы принарядились вместе. Нетти и Дейзи Гоголь тоже собирались пойти.
Скарлет на шестом месяце беременности и это заметно. На ней черная юбка из тюля и крошечный розовый бархатный пиджачок, который она не смогла застегнуть. Ее светлые волосы отросли до пятой точки и слегка блестели. Я нашла ее миловидной как никогда и сказала ей об этом.
Она поцеловала меня в щеку.
— Почему я не могу выйти замуж за тебя, Анни? Ты была бы идеальным мужем. — После семи лет в католической школе Гейбл Арсли стал одержим желанием жениться на Скарлет и сделать из нее «честную женщину».
Скарлет была слишком измучена, чтобы купить нам наряды, как она делала прошлые несколько лет. Она одобрила наш выбор. На Нетти мое красное платье (и нашей мамы), которое нравилось Вину на мне. Я надела черные брюки — новый этап в моей жизни — и корсет, который Скарлет надевала в «Маленький Египет» все эти годы. Я была одновременно на вершине распутства и базе консервативности. Но мне нравились мои руки и спина после сельского хозяйства. Так как Дейзи Гоголь идет с нами, я подавила желание взять в качестве аксессуара свой мачете. Наша одежда не подходила по размеру Дейзи, но как оказалось, у нее имелась собственная. На ней было сумасшедшее платье доярки и шлем с рожками.
— Старый оперный костюм, — сказала она. — Это будет так весело! — Она захлопала в ладоши.
Мы приехали на автобусе к квартире родителей Вина. Забавно, я была там только три раза по очевидным причинам, то есть из-за Чарльза Делакруа и Вина Делакруа и избегала этого места.
Джейн была одним из тех людей, которые могут сделать все прекрасным. В качестве украшений с потолка свисали фрукты. Повсюду освещение обеспечивали свечи. И конечно имелись бар и музыкальная установка. По правде говоря, я сомневаюсь, что Вин заметил все усилия, которые она предприняла. Он был мальчиком, и никогда не находился без матери.
Почти все из моего выпускного класса были здесь, кроме Гейбла Арсли, спасибо маме Вина. Большинство людей я не видела с ночи моего злополучного добро-пожаловать-назад в Троицу. Чай Пинтер подошла прямо ко мне и начала болтать.
— О, Аня, ты выглядишь фантастически! Я так счастлива увидеть тебя! — Она обняла меня, словно мы были лучшими друзьями.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
