- Все нормально?
- Отлично! - пробормотал Шмиттельварденгроу и добавил парочку цвергских ругательств, забористых, как старый уксус. Еще чуть подождал и принялся неспешно спускаться, перебирая руками и ногами.
Веревка раскачивалась, подчиняясь движениям гнома, потянулись заросшие мхом и плесенью выпирающие, грубо обработанные камни. Раствор между ними раскрошился, осыпался, оставив глубокие и весьма обширные щели. Шмиттельварденгроу лишь сокрушенно покачал головой.
От пересохшего дна начал подниматься густой дух перегноя, кислый и навязчивый. Вверху остался кругляшок серого бессолнечного неба. Поэтому по мере спуска темнело быстрее, чем обычно. Цверг остановился, зафиксировал ноги, не давая себе бесконтрольно соскальзывать. Освободил руки.
Из мешочка на поясе показались стальное огниво и трут. Стараясь не упустить их, он резко провернул пальцем колесцовый механизм. Прыгнули и упали на мягкие волокна грибного трута искры. Затлело — дымный запах на миг перекрыл вонь, вполз хлебным ароматом в ноздри. В темноте светилась багрово-алым полоска на конце трутаю Осторожно, стараясь не растерять зародыш огня, гном поднес его к свече на каске. Горючее масло в металлической колбе мигом занялось да так ярко, что его ослепило.
Выступили слезы, скользнули по морщинистым скулам и затерялись в густой бороде. Проморгавшись, цверг снова принялся спускаться. Руки помнили, что надо делать, а голова во время спуска была по ощущением наполнена удивительной, приятной пустотой, какая обычно бывает, когда занимаешься привычным повторяющимся делом, не требующим ни размышлений, ни даже особого внимания.
Очнулся цверг тогда, когда ноги его коснулись чего мягкого и вязкого. Он взглянул вниз, и свет от налобной свечи отразился в блестящей черной массе грязи, покрывавшей дно, стены фута на два. На поверхности валялись сломанные ветки, перегнившая, слежавшаяся листва даже трупик давным-давно издохшей птицы. Шмиттельварденгроу огляделся: так и есть, имеется и боковой туннель. Его и стоило здесь ожидать.
Он отпустил веревку, дернул два раза, предупреждая заранее оговоренным способом, что у него все нормально. Пригнулся, чтобы не врезаться головой о каменный свод (свежи еще были воспоминания о том, как он померил лбом твердость потолка в своей родной пещере) и шагнул в туннель, узкий и невысокий.
Стены тоже были сложены из кирпича и плохо обработанных камней. И, судя по скопившейся воде, уходил под уклоном вниз от главного ствола колодца. Сток или чего-то вроде этого. Только Шмиттельварденгроу сразу понял, что в колодце этом никогда и не было большой воды. Камни, вделанные в стены, были грубые, с острыми сколами от обработки, не выглаженные потоком воды. Очередная обманка, как и все в этой крепости. Теперь цверг окончательно утвердился в своем мнении, что замок был выстроен именно как прикрытие для тайного входа. И в своем первоначальном виде не слишком отличающегося от нынешнего: искусственные руины.
Вскоре туннель уперся в тупик: плоскую стену, перегородившую проход. Гном подошел поближе, посветил себе. Кладка в этом месте отличалась от обычной. Камни мелкие, битые кирпичи, кое-как скрепленные замазкой. «Люди», - с презрением подумал Шмиттельварденгроу и взвесил в руках кирку. Здесь даже молотком не надо проверять — все и так ясно. Он размахнулся и ударил.
В первой же попытке острие инструмента раздробила раствор и глубоко вошло между камнями. Рывок вверх и вниз, поворот — отверстие расширилось, на пол попадали с хлюпающим звуком выбитые камни. Из дыры потянуло застоявшимся воздухом.
Несколькими ударами проход удалось расчистить так, что в него можно протиснуться.
Внутри оказались медные трубы, концы которых, основательно заросшие зеленью окислов, торчали сбоку из стены, окованный сундук на полу и еще один тупик. Теперь это был покатый блок валуна, цельный и недвижимый.
- Что бы тебя! - не выдержал цверг и лицо его вытянулось от удивления. - Мать твою за задницу! Да чтоб меня дхары забрали...
Во имя Света и Тьмы.5-8
5.
- Я же говорил — сокровища! - гордо возвестил Героним, подбоченясь. Глаза его алчно косились на сундук.
Шмиттельварденгроу промолчал, угрюмо сверля взглядом содержимое сундука. Под крышкой оказались монеты, золотые и серебряные. Были и эратийские номиналы, и джаффские обрезные. Дератонские шиллинги, перламские трубочные с грубой чеканкой, «листы» с Сельдяных островов, а то и вовсе неузнаваемые. Цверг смотрел на них, а пальцы, тем временем, оглаживали золотые дварфские дхармы, распиханные по карманам, — он так и не мог устоять перед собственной натурой, хотя с трудом представлял, куда деть. Может быть, когда (или если) вернется в родную пещеру, они послужат началом новой коллекции.
Все собрались вокруг сундука и смотрели на него. Кто задумчиво, кто с вожделением. Только глаза Хораса оставались совершенно бесстрастны. Он поднял взор и посмотрел на гнома. Тот поразился тому, насколько изменились глаза старого паладина: они походили на латунные кругляши, тусклые и невыразительные. Внутри шевельнулось беспокойство.
- Входа нет?
Шмиттельварденгроу покачал головой.
- Тупик.
- Значит, мы ошиблись, - заключил командор и отвернулся.
Плечи его поникли, походка стало вялой и неторопливой.
- Это была обманка, - громко сказал ему вслед цверг.
Все разом посмотрели на него.
- Чего?
- Сундук монет?
- Именно, - гном кивнул, - на то и рассчитано. Нам бросили его, как кость для собаки. Все это место — сплошные декорации.
Умное слово само скользнуло в уста — общение с Джаладом сказывалось.
- Что ты имеешь в виду? - Хорас вновь повернулся к нему. В его глазах появился призрак интереса.
- Те, кто строил все это, рассчитывали на то, что будущие поколения, возможно, найдут сокровища и успокоятся, занявшись дележом. И ничего больше искать не будут.
- Тогда...
- Да, - гном посуровел. В его голосе прорезались интонации уверенности. - Где-то здесь есть вход в подземелья. Зачем городить еще подобное?
- Тогда где он?
- Там, - цверг помедлил — голова начала лихорадочно работать, а после спуска это было даже приятно, - где искать будут менее всего. На виду у всех, там, где на него не обратят внимания. Или обратят, но в совершенно в ином смысле.
Он поднял взор. Там, на стене, над узкой террасой улеглись тени в узорах огромной каменной розы — причудливого барельефа, выполненного с удивительным мастерством. Вдвойне невероятным, если учитывать, где она находилась.
