песчаные зерна внимательно рассмотрел через светосильный бинокулярный (стереоскопический) микроскоп. В поле зрения возвышались груды кварцевых песчинок, абсолютно свободных от примесей и удивительно прозрачных. Умели же наши предки подыскивать себе исходное сырье!
СУЗДАЛЬ СИБИРИ
Древний, но постоянно обновляющийся Тобольск – первая столица Сибири, родина или обитель многих выдающихся людей, принесших славу России в науке, технике и культуре: картографа Ремезова, горного инженера Соймонова, композитора Алябьева, историка Словцова, сказочника Ершова, художника Перова, химика Менделеева, геологов Еремеева и Яковлева, архитектора Никитина, математика Брадиса... Да мало ли знакомых имен, благодаря достижениям и талантам которых Российское государство не один век шло в ногу или опережало европейские нации и культуру?
Когда в редкие, не обремененные служебными заботами минуты любуешься старинным городом, идешь туда, куда сам наметил, а не по чужому совету, сознание переполняется гордостью за сибирский Суздаль, его неповторимую историю и красоту. Когда-то и они, великие люди-земляки, ушедшие в вечность, так же, как и ты сейчас, завораживались превосходной тобольской стариной, счастливо сохранившейся с прошлых столетий до наших дней.
Одно из таких зрительных мгновений оставил в памяти моей фотоаппарат (илл. 203). Может быть, пойманный объективом кадр – миг придется по душе читателям...
Любопытна история этой фотографии. Она сделана мною в начале сентября 1982 года. Тогда я, помнится, интенсивно собирал материал для своей книги о поездке Д.И. Менделеева по Уралу и на родину в Тобольск летом 1899 года. В отпускное время, потратив не один год, довелось мне объехать все места и города, посещенные нашим великим земляком в ту его знаменательную поездку, от Перми по Горнозаводской железнодорожной ветке до Екатеринбурга, Челябинска, Южного Урала и до Уфы. В Кизеле побывал в доме и сфотографировал мемориальную доску, установленную в память о пребывании здесь Д.И. Менделеева. Там же осмотрел угольные штольни, когда-то обследованные ученым. Остановился в Кушве на Гороблагодатском руднике. Обошел менделеевские места в Екатеринбурге. В Билимбае нашел по старым фотографиям сохранившийся дом, в котором жил Д.И. Менделеев. Обследовал хорошо сохранившуюся Ближнюю дачу в Кыштыме на берегу пруда, где отдыхал наш земляк.
До сих пор, спустя двадцать лет, испытываю глубокое чувство удовлетворения от проделанной работы, благодаря которой удалось уточнить отдельные даты и содержание мемориальных досок в Билимбае, Уфалее, Кыштыме, Тюмени. А в Чусовском после моего посещения в местном музее появилась экспозиция о Д.И. Менделееве и его экскурсии на железоделательный завод.
Естественно, главное внимание было уделено Тобольску. Здесь-то и произошло со мной занятное фотопроисшествие. В книге, изданной в Петербурге спустя несколько месяцев после окончания уральской поездки, Д.И. Менделеев среди прочего вспоминал посещение кремлевского двора в родном городе. Он обошел Софийский собор, повстречался и приветливо поговорил с группой учителей, а затем с фотоаппаратом в руках, не без труда для своих 65 лет, поднялся на первую, нижнюю площадку колокольни с намерением полюбоваться подгорной панорамой и сделать памятный снимок.
Увы! Хваленый «Кодак», последнее достижение американской техники, впервые в мировой практике начавший применение гибкой пленки на 12 кадров, перестал перемещать катушку с пленкой. «Как на зло – сломался фотоаппарат», – записал Дмитрий Иванович.
Вот и мне захотелось запечатлеть Тобольск с той же точки съемки на колокольне Софийского собора, где Менделеева ждала неудача. Поднялся на площадку со своим «Зенитом», навел через оконный проем объектив фотоаппарата на панораму нижнего Тобольска, нажал спуск затвора. Подумал, что стою там же и вижу через видоискатель то же, где когда-то стоял и наблюдал аналогичную картину Дмитрий Иванович (на тесной площадке колокольни ошибиться местом трудно), и... А дальше можно дословно повторить слова Менделеева: как на зло сломался фотоаппарат, отказала перемотка пленки. Ну прямо как у Менделеева, мистика да и только! Хорошо еще, что удалось сохранить и не засветить кадр.
РОСКОШЬ В ЦЕНТРЕ ГЛУБИНКИ
Сообщения об удачных краеведческих находках часто начинаются со слова «однажды»... Так произошло и со мною. Однажды попала в руки любопытнейшая и довольно редкая книга, изданная в Санкт-Петербурге в 1908 году под названием «Вся Сибирь», автор ЗД. Вольский. Просматривая обширный и подробный раздел с перечнем заводов, фабрик и торговых предприятий с указанием фамилий их владельцев, я обратил внимание на то, что часто и в самых различных сферах производственной деятельности упоминается торговый дом братьев Ченцовых.
На юге Тобольской губернии Ченцовы торговали маслом, молочными продуктами, бакалейными, мануфактурными, галантерейными и кожевенными товарами, обувью и многим другим. Склады и лавки купцов стояли в Ялуторовске. Тюмени, Ишиме и в других селениях.
Первые же попытки поисков сведений об удачливых предпринимателях привели меня сначала в Ялуторовск, а затем в Новую Заимку – резиденцию братьев Ченцовых. До сих пор не могу найти ответ на мучительный для себя вопрос: почему ими было выбрано именно это, достаточно глухое селение, а, скажем, не уездные Ялуторовск или Тюмень?
Впрочем, такой же вопрос можно было задать и другим купцам, например, братьям Колмаковым, чья заимка и товарное производство на реке У к неподалеку от Новой Заимки стали местом, известным далеко за пределами Тобольской губернии. Были, видимо, весьма веские причины природного и торгового расположения села на Сибирском тракте. Ясно одно: ни Ченцовы, ни Колмаковы в выборе места своей резиденции не ошиблись, время работало на приумножение их капиталов.
Всякий, кто едет по старинной улице села Новая Заимка, живописно расположенного по крутым берегам речушки, обращает внимание на двухэтажный красного кирпича дом с балконом из железных прутьев, на каменный пристрой и такие же ворота между ними (илл. 204). В архитектурном отношении роскошная усадьба крайне необычна для сельской местности. Стены зданий щедро, если не излишне, украшены кирпичными узорами, да так, что свободного места не остается вовсе. Архитектор умело использовал устремленные ввысь наличники окон, на карнизах – ступенчатый аттик, традиционный для зданий прошлых столетий. Такое здание могло бы украсить не только село, но уездный или губернский город.
Наверное, под впечатлением, которое производит добротное сооружение на
