— Тогда суд заслушает сторону защиты.
Вот теперь уже настала очередь Петренко, которому к этому моменту уже едва удавалось сдерживать улыбку. Теперь уже он встал и начал толкать не менее экспрессивную речь.
— Что ж, долго мы слушали этот фарс. Теперь, ваша честь, позвольте представить суду, как все происходило на самом деле.
— Протестую! — натурально взвизгнул очкарик. — Назвать заседание фарсом — это неуважение не только к участникам заседания, но и самому суду!
Судья смерила сторону обвинения долгим неопределенным взглядом из-под полуопущенных век, но все же кивнула.
— Согласна, — перевела она все тот же взгляд на Саныча, — защита, поясните свое заявление.
— Конечно, ваша честь. Дело в том, что сторона обвинения снова прибегает к использованию манипуляций, ведь фарсом я назвал не заседание, а всю ту ложь, которая звучала в этих стенах с начала слушания. И противоположная сторона прекрасно это понимает.
— Это возмутительно! — Снова дистрофик в костюме не сдержал порыв своих эмоций, да такой мощный, что даже до меня немного докатилось. — Ваша честь, это…
— Обвинение, сядьте! — Судья хлопнула молотком так, что аж подскочила деревянная подставка. Крепко, видимо, ее уже достал этот разодетый тип. Потом она снова обратилась к Петренко: — Надеюсь, вы понимаете, насколько серьезные обвинения сейчас озвучили? Хотелось бы увидеть вашим словам какое-нибудь подтверждение.
— Естественно, ваша честь! Позвольте… — в руках Саныча, как у заправского фокусника, появился черный пластиковый прямоугольник флешки, — позвольте походатайствовать о приобщении данных видеоматериалов к делу. А заодно и ознакомить с ними судебное заседание.
После кивка судьи откуда-то вынырнул помощник по технической части, принял флешку и воткнул ее в порт висящего на стене телевизора метровой диагонали. После небольшой загрузки, когда отобразился подключенный носитель, помощник шустро начла клацать кнопки пульта. На флешке записано было всего два файла, один назывался «Запустить первым», а другой, соответственно, «Запустить вторым». Мы ведь тоже эти дни не сидели сложа руки, давно уже успели подготовиться.
Когда включили первый видеофайл, то на экране телевизора показался знакомый мне антураж спортивного зала — ринги, боксерские мешки, люди, отрабатывающие удары. А по центру экспозиции я и нынешний пострадавший, стоим друг напротив друга и ждем, когда Чехоев даст нам отмашку к началу боя.
Сперва зал просто молчал, наблюдая за видеорядом, затем кто-то не удержался и выдал негромкое «У-у-у-у…» на моменте, когда мне прилетают увесистые плюхи от Дерзюка. Со стороны разница в наших габаритах выглядела даже еще более пугающей, чем от моего лица. С небольшим удивлением я отметил про себя, что толщина бицепса Бориса не сильно-то и уступает толщине моего бедра.
Вероятно, большинство присутствующих сейчас ожидали увидеть мое бесславное поражение, а потому концовка видео, где я взрываюсь вихрем немыслимых по своей скорости и точности атак, подняла в зале настоящую волну, словно люди забыли, что находятся на судебном заседания, а не на трибунах спортплощадки.
Трудно их в этом винить, ведь я и сам редко когда имел возможность посмотреть со стороны на находящегося в боевом режиме себя. Это выглядело, мягко говоря, очень эффектно.
Даже судья бросила на меня уважительно-оценивающий взгляд. Впервые на ее лице мелькнуло что-то помимо скуки и раздражения на окружающую обстановку. Она даже не стала делать замечание шумящему залу, дожидаясь, когда все успокоятся самостоятельно.
А я тем временем украдкой наблюдал за очкариком и его подопечным, которые вдруг почувствовали себя очень неуютно. На лбу Бориса проступила испарина, начавшая собираться в бисеринки пота, а хлыщ начал нервно теребить свои очки, то снимая их, то надевая обратно на свой крючкообразный нос. Чуют, падлы, что второе видео на флешке не для красоты записано, чуют и очень из-за этого волнуются. Хех, пускай-пускай.
— Сейчас была продемонстрирована завязка конфликта. — Саныч говорил громко и отчетливо, так что его в равной степени хорошо слышали и сидящие в первом ряду, и зажатые у входных дверей журналисты, которым не хватило места. — Вероятно, все присутствующие узнали действующих лиц на этом видео. Слева находился мой подзащитный — Сергей Секирин, он же победитель этого товарищеского поединка, — Петренко поднял указательный палец к потолку, заостряя на этом факте внимание, — проведенного по всем правилам классического бокса. А справа человек, которого трудно не опознать среди собравшихся — Борис Дерзюк. И, как уважаемый суд имел возможность заметить, повреждения лица потерпевший получил вовсе не при таких обстоятельствах, как это расписывала сторона обвинения. Кстати, отдельно хочу заметить, что Борис, как мне стало известно, имеет спортивный разряд по данному виду спорта, в отличие от Сергея, который является простым любителем.
И это было правдой. Я не имел ровным счетом никаких официальных спортивных достижений. Я принципиально не посещал никаких соревнований, считая нечестным и неэтичным использование там своих необычных способностей. Мне такая слава и даром не сдалась, а тренировать тело все же нужно. И несмотря на то что я нередко ронял даже трехкратного чемпиона Чехоева, да и других не менее титулованных соперников в «Воине», все равно оставался обычным любителем.
— Так вот, — продолжал Саныч, — уважаемый суд, как вы могли увидеть, сторона обвинения намеренно обошла стороной это событие, вероятно потому, что его упоминание им совсем невыгодно. Вы спросите «почему?» Да очень просто, ведь в этом эпизоде и заключается единственный мотив действий Борис Дерзюка, который только по недоразумению считается пострадавшим. Будьте добры, следующий файл.
Наконец, запустили видео с моего регистратора из автомобиля. Да-да, у моей «ласточки» видеорегистратор встроен в зеркало заднего вида, так что потасовка попала на запись с самого своего начала. И на кадрах было прекрасно видно, как «Гелендваген» перекрывает мне выезд, как из него выскакивают четверо ребят, один из которых помахивает молотком, как у пострадавшего Бори на секунду мелькает кобура на поясе под курткой. Потом нападающие скрываются из поля зрения объектива, около секунды ничего не происходит, а затем в кадр попадает один из их четверки, Артём Мурактаев, если я правильно запомнил. Он опирался на капот моей белоснежной красавицы, держась за свою пострадавшую от выстрела фанеру.
Видео мы специально загрузили без звука, чтобы не смущать никого из присутствующих хлопками выстрелов, которые звучали с минимальным интервалом, будто я просто четыре раза быстро нажал спусковой крючок. В основном для того, чтоб ко мне вопросов лишних не было. Все-таки не каждый обыватель способен выстрелить по четырем разным мишеням за две целые и одну десятую секунды (лично измерил, когда скидывал видео на почту Санычу) и попасть куда надо. А то еще и вправду начнут на меня вешать бесприцельную стрельбу, которая могла создавать угрозу жизни нападавшим. Так что пусть только пострадавшие об этом смутно догадываются, ломая голову, а не показалась ли им такая скорость в адреналиновой горячке.
Когда видеоряд закончился, собравшиеся в зале взорвались такими криками, что мне на секунду показалось, будто толпа сейчас просто-напросто набросится на разоблаченных лжецов. Даже судья не спешила пресекать шум в зале и выглядела теперь весьма призадумавшейся. Потом она все-таки спохватилась и не слишком охотно стукнула несколько раз по деревянной подставке, призывая к тишине. Затем Саныч снова взял слово.
— Уважаемый суд, как вы можете видеть, ситуация была диаметрально противоположная от представленной стороной обвинения.
Петренко хищным взглядом окинул враз присмиревших и притихших обвинителей, вместе с побледневшим прокурором, которые прекрасно поняли, что сегодня они обделались по полной. А дальше пошло просто форменное избиение лежачих. Фигурально выражаясь.
— Потерпев поражение от Сергея на ринге, — Саныч покачивался на каблуках, заложив руки за спину, разглядывал потолок и словно размышлял о погоде, — Борис Дерзюк с целью осуществления мести за проигрыш в спортивном поединке организовал вооруженное, я подчеркиваю, вооруженное нападение на моего подзащитного. А когда превосходящие силы нападающих получили отпор, то с шокирующим цинизмом и легкостью сфабриковали против него все это дело. Таким образом, Сергей Секирин дважды стал жертвой: первый раз жертвой немотивированного нападения, и второй — жертвой клеветы, подкрепленной лжесвидетельством и халатностью правоохранительных органов, которые не стали разбираться в произошедшем, позволив этому делу дойти до суда. У меня всё, ваша честь.
