class="p1">Самый молодой участник похода, свернулся калачиком между мешков и делал вид, что спит, но Димостэнис видел, как тот вздрагивает каждый раз, когда где-то ухало или какая ветка ломалась под ногами лошади.
Быстрее бы уже Талла разогнала все тени. Все были слишком напряжены, и эта нервозность ухудшала обстановку хлеще любой темноты.
— Может, выставить защитные линии? — Корин повернулся к нему.
— Пока не вижу смысла, — ровно ответил Дим. — Вы можете отдыхать, я все держу под контролем.
Он на самом деле чувствовал, что происходило в лесу. Энергии стихий ненавязчиво окутывали его, поддерживали, придавая уверенности. Он как умел, распространял это вокруг себя, передавая людям свое спокойствие.
Энтони сел к нему ближе. Раскрыл ладонь, на которой лежало кольцо.
— Подарок для Элени. Мы не можем официально скрепить наши отношения в храме Зелоса, я подумал, что кольцо может стать нашим символом. Ведь что-то нужно делать.
Дим взял украшение, вертя в пальцах, внимательно рассматривая его. Кольцо было с изящной белой розой, которую со всех сторон окружали языки пламени. Оставалось только восхититься тонкой работой мастера, который так филигранно переплел лепестки цветка с языками пламени и сумел передать суть.
Хрупкая белая роза в горящем пламени.
— Красиво, — честно сказал он.
— Она необычная девушка.
— Это по твоим эскизам? — догадался Дим.
— Хотел сделать что-то достойное ее, — Энтони чуть смущенно улыбнулся. — Что могу.
Это действительно нельзя было не заметить. Трепетное отношение Энтони к своей избраннице. Заботу, любовь, готовность делать все, чтобы она была счастлива. Димостэнис бросил еще один взгляд на перстень и вернул его хозяину.
— Знаешь, я иногда думаю, что мы здесь все для того, чтобы открыть новую страницу мироздания, — Энтони аккуратно заворачивал кольцо в мягкую тряпицу. — Дверь в будущее.
Брови Дима удивленно поползли вверх.
— Мы заново изобретаем колесо, учимся выживать, не знаем, что такое свет и где его найти. Чтобы открыть эту дверь и войти в мир, где люди не будут больше ненавидеть, изводить, уничтожать друг друга только за то, что у одних есть дар, а у других нет.
— Так ты еще и философ, художник? — усмехнулся Димостэнис, чувствуя, как на него накатывает злость.
Она была не внутри него, а с наружи, словно иголками прошлась по коже, впилась в голову. Злость перешла в агрессию и жажду убивать. Он зажмурился, отгоняя наваждение. Стихии плотным кольцом сжались вокруг него, отражая его настрой. Дим спрыгнул с телеги, остановился, замер.
— Что случилось? — Энтони напряженно смотрел на него.
Встрепенулся Корин, его приятель тоже сел, осматриваясь по сторонам.
Одна лошадь заржала и резко остановилась.
Тревога приближалась. Стихии давили, кричали об опасности.
Еще одна лошадь встала на дыбы. Наездник едва удержался в седле. Потом спрыгнул, пытаясь удерживать ее за поводья.
— Всем встать возле телег, — отрывисто произнес Дим, слушая себя, что говорит лес.
— Что происходит?
— Пока не знаю. Но что-то очень нехорошее.
Раздался вой. Совсем близко. Ферт, мальчишка вздрогнул и прижался к телеге. Дим ободряюще улыбнулся ему.
— Ты одаренный, не забывай. В этом твоя сила.
Знать бы кто отправил этого ребенка в поход.
И снова протяжный, жадный вой. Совсем близко.
Возничие один и другой сняли заплечные мешки, доставая из них луки, очень похожие на те, что были в его доме. Стрелы аккуратно положили на телеги, чтобы удобно было их брать.
Дим выставил защитный контур, отрезающий их неровным кругом от внешнего мира.
Непрекращающийся вой ввинчивался в уши.
Первая серая тень метнулась и с жалобным скулежом отлетела назад. Вторая повторила ее судьбу.
Волки кидались один за другим. Контур держал, защищая людей.
Оскаленные морды, пена, падающая из пасти, горящие глаза. Несмотря на то, что один зверь падал за другим, желающих добраться до желанной добычи не убывало. Их окружили плотным кольцом. И с каждой меной становилось ясно, что только на одной энергетической защите не продержаться.
Словно в подтверждение этому с одной стороны плетение все же прорвалось, и серая тень метнулась на желанную добычу. Пущенная стрела, вошедшая в ухо, остановила зверя и тот упал на землю. Дим обернулся. Энтони уже клал новую стрелу на тетиву, и очередной визг был доказательством того, что он вновь попал в цель.
На удивление времени не было.
Посыпались стрелы, энергетические формулы. Корин помимо силы защищался и атаковал еще ножом. И все же этого было недостаточно.
Плетения часто не достигали нужной цели или не в той степени, чтобы остановить насовсем и скоро поднявшийся на ноги волк, продолжал свое наступление на людей.
— Да, что с ними такое?! Бездна их забери! — взревел Энтони. — У меня несколько стрел осталось.
Луки приносили куда больше пользы, чем атаки одаренных. Однако запас стрел, как только что подтвердил Энтони, был не бесконечен.
— Они как будто одержимы. Они даже не замечают своих потерь!
Вскрикнул Ферт.
Дим резко обернулся. На парня набросились сразу два волка. Одного он успел отбить, второй пропорол мальчишке куртку, рубаху и его когти прошлись по спине, вдоль лопатки, оставляя глубокие борозды.
Димостэнис прыгнул, вытаскивая нож, вонзил его в горло зверя, оттаскивая от своей жертвы. Поймал мальчишку, положил на землю.
— Его надо перевязать, — сказал он, полосонув ножом, вскрывая брюхо очередному волку. — Кровь еще больше приманивает их.
Волки уже даже не выли. Они визжали и хрипели, нападая и нападая на людей, стремясь к одной только им известной цели.
Взметнулось пламя. Твари взвыли, но все же отступили. Дим окружил всех прочной стеной огня, давая людям небольшой передых. Долго держать такой мощный огненный щит у него просто не хватит сил. Устало провел рукавом по лицу, стирая кровь. Похоже, какая-то гадина все же зацепила. Огляделся.
Все были в крови, ошметках плоти, царапинах. Куртки, спасавшие их от ветвей, клочьями весели, а кое-кто и вовсе сбросил ставшими уже ненужными лохмотья.
Энтони обходил тела волков, вытаскивая стрелы. Ему помогал Глорил, еще один стрелок. Димостэнису казалось, что он видит избранника сестры впервые. Он-то был уверен, что у того в торбе бумага и карандаши.
— Что с Фертом? — он подошел к телеге, где с парнем возились Корин и третий стрелок. Одного взгляда на рану было достаточно, чтобы понять, мальчишка вряд ли снова сможет полноценно владеть рукой. Из плеча торчала голая кость, порванные связки и сухожилия.
Вновь взвизгнул волк, запахло паленой шерстью и мясом. Эти твари и вправду вели себя не как обычно. Конечно, возможно они были сильно голодны, но инстинкт самосохранения должен все равно присутствовать.
Силы уходили. Хьярт уже был почти опустошен. Стихии в тесном выжженном пространстве больше не чувствовались.
