запрет. Мама не знала одного: я немного помнила бабушкины уроки, не все, конечно, но основную суть. Они отложились где-то в недрах памяти, в самой глубине сознания. А то, что это никакие не игры, а именно уроки, стало очевидным довольно скоро. Бабушка вкладывала в мою детскую головку необходимые сведения, знания и умения, что пригодятся в дальнейшей жизни после моего совершеннолетия. В том числе знание свойств некоторых домашних вещей, которые выглядели как обыкновенные безделушки и украшения, – неработающие старинные часы, страшноватые ритуальные маски, а еще книги…
– Это те, спрятанные? – перебил я.
– Да. На бабушкину библиотеку я наткнулась случайно. Как-то раз, готовясь к приезду родителей, решила привести в порядок вешалку в передней. Еще с зимы там оставались пухлые куртки, меховые шапки и теплые шерстяные шарфы. Внизу так и стояли мои угги да меховые гадики. Петербург, конечно, далеко не субтропики, но даже у нас на лето зимнюю одежду принято убирать с глаз долой. Вот тогда-то и напоролась на стенной шкаф, замаскированный вешалкой. Чего только не было в этой библиотеке! Жуткие, зловещие и иногда мерзкие книги, за которые не стоит браться, если у тебя не очень устойчивая психика или просто очень впечатлительный характер. Но за некоторые издания из этого шкафа любой библиофил заложил бы душу какому-нибудь ростовщику. Примерно в то же время, благодаря какой-то неожиданно объявившейся полусумасшедшей бабушкиной подруге, я получила старые записи самой бабушки. Текст оказался зашифрован, но с помощью одного интернет-френда код я взломала. Этот парень потом приехал в Петербург, угодил под раздачу, оказался в ментовском обезьяннике, высвободился с моей помощью, и у нас была одна-единственная потрясающая ночь. Я влюбилась в него по самые ушки. А потом, на другой день, он уехал к себе в Москву, а я осталась. Жутко по нему скучала, переживала, даже заболела. Подсела на какую-то дурь, стала видеть разные ужасы, пустилась во все тяжкие и чуть было не погибла. Врачиха, что лечила меня в ту пору, вообще была убеждена, что жить мне осталось всего ничего… И тут приехал он… пришел ко мне в больницу, держал за руку и рассказывал всякие красивые сказки. Под его голос я засыпала. Я находилась в таком состоянии, что плохо осознавала свое положение, мозги у меня работали скверно. Когда проснулась, моего друга рядом уже не было… но я пробудилась словно совсем другой, чувствовала себя лучше. Во сне, хоть до сих пор не уверена, что это был обычный сон, ко мне пришло понимание, что мой друг выкупил мою жизнь ценой отказа от своей прежней личности… да и моей заодно. Физически я выздоровела, но стала той, кем стала. И еще одно, – после выздоровления я потеряла способность любить… именно любить в духовном смысле, секс тут ни при чем. Не могу поддерживать длительные дружеские контакты, про иные связи уже и не говорю, ведь всегда полагала, что «любить» – вовсе не означает «быть всюду вместе». Некоторым думается, что если временами расставаться, иногда даже жить врозь, значит, меньше любить. Какая чушь! Только глупые ревнивцы таскают всюду своих баб, а те вынуждены терпеть неинтересные им занятия партнеров. Так неумные «мамочки» испытывают великую вину, с радостью передавая бабушке единственного ребенка на пару часиков. Но на самом-то деле лишь совсем маленькие дети требуют постоянного и как можно более близкого контакта с матерью, а те, что постарше, и уж тем более взрослые «дети», вполне себе справляются с недолгим отсутствием любимого человека. Конечно, совместное существование для любящих очень важно, но оно может и просто обязано чередоваться с расставанием, с философским одиночеством, что будет заполнено другими занятиями и делами… Куда-то не туда меня опять занесло, ладно, сотрешь потом, если что. Теперь, если с кем-то и завожу любовную, вернее, псевдолюбовную интрижку, то такой человек начинает слабеть, быстро стареть, и если не оставить его в покое, то скоро умрет. При этом получаю жизненную подпитку для своего тела и своих сил. Я сразу же порвала со спасшим меня другом, и больше он меня не видел. Я же его встретила лишь один раз, но в ту пору была уже такая, как сейчас, и он меня просто не узнал. Да и находились мы на заметном расстоянии друг от друга.
– То есть вы расстались навсегда?
– Да. Потом произошло много чего разного, о чем, пожалуй, умолчу. Но все это было до нашего с тобой знакомства. Ты мне тогда здорово помог, если помнишь, и я тебе по-прежнему благодарна. К тому времени я уже знала, как совершенствовать и правильно использовать свой дар. Научилась контролировать воздействие на других, могла влиять на некоторые аспекты реальности так, как это мне казалось нужным, при этом не разрушая самою себя… в очень ограниченных пределах влиять, но даже этих пределов хватало, чтобы не думать о хлебе насущном. Короче, вместе с образованием, полученным в универе, и значительным цинизмом, заработанным в нашем чудесном городе, получила некоторые особенные знания и умения, что позволяли забыть о финансовых проблемах. В деньгах уже не нуждалась. Первым делом изменила внешность, переехала в новую квартиру, сделала ремонт по своему вкусу и в дополнение к бабушкиному наследству накупила разных волшебных штучек (а если знать, где и что искать, можно приобрести любую вещь). Кстати, родители были потом рады до смерти, что я могу о себе сама позаботиться и забираю «весь этот опасный хлам». Любовников заводила, но использовала их я, а не они меня. Как только замечала на их лицах первые симптомы старения, немедленно бросала. Женатый, не-женатый – меня это совершенно не беспокоило. Это была моя пища. Быть любовницей женатого мужика? Можно. Каково и как ощущается? Это, скажу я тебе, не каждой девушке по силам. Да, знаю, потому как случалось такое неоднократно. Собственно по сабджекту: познакомилась как-то с одним таким мужиком на заре моего входа в новую ипостась. Я посещала тогда «Кобылку-party» (тогда ее еще не закрыли), таскалась по разным барам, нажиралась в хлам и под утро еле доползала домой, – мне все было нипочем.
– Слушай, а зачем ты мне… – пытался перебить я.
– Погоди. Гордиться, конечно, нечем, но тогда это мне казалось необходимым. Ясно дело, что во время пьянки некоторые мужики поглядывали на мое свежее мясцо. Мол, пьяная баба себе не хозяйка. Ха, знали бы они! Но они не знали, а я пила не для отключки, а для расслабона, поэтому комиссарского тела не попробовал никто. И вот в один прекрасный вечер я, как обычно, бухала, будто
