— Но… но этого не может быть! Это невероятно!
— И, тем не менее, это так, — возразил Снейп своим фирменным холодным тоном, способным осадить любого. Хрипотца придала ему даже еще большую угрозу. — Прошу немедленно вернуть мне мою одежду.
— Боюсь, твоя одежда пришла в полную негодность, — почти шепотом проговорил Гарри, и уже громче добавил: — Но это легко исправить.
И по щелчку пальцев больничный наряд Северуса трансфигурировался в куда более привычный костюм.
— Если все так просто, почему сам в пижаме бегаешь? — ворчливо попенял Снейп.
— Как-то не до того было, — смущенно пробормотал Гарри, приводя и свою одежду в порядок.
— Мистер Поттер… — ошеломленно выдохнул колдомедик.
Его восторгам не суждено было вылиться в целую речь, дверь в палату снова открылась, явив присутствующим Дамблдора и Шаклболта. Оба до жути официальные, и это почему-то разозлило Гарри больше всего.
— О, я вижу, вы оба прекрасно выглядите и, надеюсь, чувствуете соответствующе, — Альбус улыбнулся, но Поттер уже научился видеть эти фальшивые улыбки насквозь и едко заметил:
— Вашими стараниями, господин директор. Вашими стараниями.
— Должен отметить, все весьма удачно разрешилось, — несколько натянуто проговорил Кингсли.
— Удачно? — холодно спросил Гарри. — Значит, вы полагались на удачу, опаивая меня этим чертовым зельем, блокирующим брачные узы?
— Ты имеешь в виду «Ледяное озеро»? — поинтересовался Снейп.
— Именно. Добрый директор, глава Ордена Феникса и прочее, прочее, человек, которому я довольно долгое время безоговорочно доверял, вероломно и бесчестно подлил мне его в чай, — каждое слово произносилось негромко, но по эффекту походило на удары кнута, тем более во время своей речи Поттер не сводил с Альбуса пристального, прожигающего взгляда. Он даже не мигал, от чего походил на изготовившуюся к броску кобру.
Директор выслушал эту отповедь стоически, хотя, похоже, не принял ее всерьез, иначе бы не сказал то, что сказал:
— Я знаю, что должен извиниться перед тобой, Гарри. Но ситуация была такова…
— Ситуация была такова, что вы боялись, что я просто не захочу становиться убийцей и выберу свой собственный путь. Вот вы и сделали выбор за меня.
— Никто не умаляет твоих заслуг, Гарри, — снова вклинился в разговор Кингсли. — Ты теперь герой, и в самое ближайшее время будешь награжден орденом Мерлина.
— Плевать мне на него. Судьба в очередной раз преподала мне хороший урок. Оказывается, большинству людей, которых я считал близкими, просто нельзя доверять. Вы как не считались со мной, так и продолжаете не считаться. И не только со мной. Возможно, когда-нибудь я и смог бы простить то, что вы сделали со мной, но вы подставили под удар самое дорогое, что есть у меня. Северус из-за вас чуть не погиб!
Пока Гарри говорил, его глаза снова стали сплошной непроглядной тьмой, но Альбус все так же неосмотрительно проговорил:
— Возможно, я ошибался, но действовал только во благо магического мира.
— Это не оправдание вероломства. Надеюсь, вы больше никогда не посмеете играть ни моей судьбой, ни судьбой Северуса.
Снейп готов был поаплодировать речи супруга, но гораздо больше хотелось его утешить. Предательство — одно из самых тяжелых испытаний в жизни. Сам-то он, желая искупить грехи прошлого, давно привык считать себя разменной монетой в этой битве, пешкой, которой легко можно пожертвовать. Но даже его покоробил поступок Дамблдора, что уж говорить о таком светлом во всех отношениях человеке, как Гарри.
Тем временем Поттер повернулся к Даррену, который невозмутимо наблюдал за происходящим, небрежно поглаживая при этом рукоять меча, и спросил:
— Когда я вернулся, со мной был маленький мальчик. Куда он делся?
— Это вопрос к Дамблдору, мессир, — почтительно ответил вампир. — Мы были слишком обеспокоены вашим состоянием, и не уследили за ребенком. Простите.
— Тут нет вашей вины. Вы ведь не знали. — И снова повернувшись к директору: — Где этот ребенок, Альбус?
— Насколько я понял, Гарри, ты привел его из мира мертвых.
— И что? Помнится, меня вы тоже выдернули с того света.
— Но не следует ли из этого… явления то, что он — физическое воплощение того последнего крестража Воландеморта, что был скрыт в тебе?
— Это неважно.
— Боюсь, до выяснения всех обстоятельств этот ребенок должен оставаться под опекой министерства, — отрезал Кингсли, стараясь придать голосу внушительность.
— Наверное, сейчас не самый лучший момент, но ты должен знать, Гарри, что после отстранения министра Шаклболт занял его кресло, — добавил Дамблдор.
— Мне безразличны ваши политические игры, — холодно проговорил Поттер. — Но мальчик отправится со мной.
— Гарри, сейчас не время демонстрировать вздорный нрав. Мы понимаем, ты перенервничал, победа далась тяжело, но, тем не менее, — попытался урезонить Альбус, а Кингсли добавил:
— Этот мальчик явно сирота, а все сироты находятся под опекой Министерства, таков порядок.
— Вот, значит, как, — молодой Некромант недобро сощурился. — Значит, я выполнил то, что вы так желали, и со мной опять можно не считаться?
— Никто не умаляет твоих заслуг, — поспешил успокоить его Шаклболт. Пожалуй, слишком поспешил. — Весь магический мир только и ждет, когда можно будет воздать тебе должное!
— Я уже имел «счастье» видеть, как вы воздаете должное. Совсем недавно пришлось выставить из этой самой палаты авроров, пытавшихся допросить Северуса. Странные у вас представления о благодарности, господин министр, — последние два слова прозвучали в устах Поттера как ругательство.
— Конечно, мы должны были подождать, когда мистер Снейп оправится, но, согласись, ситуация сейчас очень запутанная. Мы обязаны приложить все усилия, чтобы нейтрализовать приспешников Воландеморта. И наши законы предписывают…
— Поздновато вы вспомнили о законах, не находите? И что вы собираетесь делать с теми, кто примкнул ко мне?
— Могу я уточнить, о ком идет речь? — как-то уж очень вкрадчиво спросил новоявленный министр.
— Малфои, Креббы, Нотты, Эйвери, Мальсибер, — Гарри назвал все фамилии до последней. Их оказалось немало, но парень запомнил всех, кто получил его метку взамен темной.
— Они же все Пожиратели! И должны предстать перед судом!
— Я теперь отвечаю за них, они принесли мне клятву верности.
И Дамблдор, и Шаклболт посмотрели на Поттера почти с ужасом, и вместе с этим парень ощутил через узы беспокойство Снейпа. Можно было и, не прибегая к чтению мыслей, догадаться, что так испугало магов — они сейчас разглядели в том, кого привыкли считать несмышленым юнцом, возможного нового Лорда.
— Это невозможно! — выдавил Кингсли. — Так нельзя!
