— Твой знак?
— Угу, вот здесь, — Гарри кончиками пальцев пробежался по предплечью Снейпа, где, если приложить усилия, можно было различить очень тонкую вязь шрамов. — Прости, я тогда не придумал лучшего способа избавить тебя от Темной Метки. Он не причинит тебе ни малейших неудобств, обещаю.
— Глупый! Неужели ты думаешь, я стану тебя упрекать? — усмехнулся Северус, притягивая парня к себе поближе. — Ты сделал для меня столько всего, сколько никто никогда не делал! И, смею предположить, наш так скверно начавшийся брак оказался для тебя… терпимым.
Снейп говорил нарочито небрежно, чтобы любовник не понял, насколько он серьезен. Вот только Поттер и не думал о чем-либо догадываться, а просто приник к супругу всем телом, обнимая и говоря:
— Не терпимо, а просто отлично! Мне очень-очень нравится быть вместе с тобой. А тебе?
— Думаю, мои чувства весьма схожи, — Северус понял, что сейчас не подходящее время из чистого упрямства отрицать очевидное.
— Похоже, не только чувства, — лукаво усмехнулся Гарри, опрокинув Снейпа на спину и скользнув вниз.
То, что последовало дальше, называлось коротким словом из пяти букв, но зельевар сейчас не вспомнил бы и его, пытаясь только не стонать слишком громко. Он так и не привык к тому, как искусно и обстоятельно Гарри действует в постели, и надеялся, что никогда не привыкнет. Тот первый, неуклюжий раз окончательно канул в прошлое.
Сейчас Северус прикладывал все усилия, чтобы все кончилось не слишком быстро, но все-таки не сдержал протестующего стона, когда Поттер отстранился. Прежде чем зельевар успел задаться вопросом, что еще задумал мальчишка, тот оседлал его бедра, одновременно впиваясь в губы поцелуем. А дальше… дальше из груди Снейпа все-таки вырвался восторженный стон, так как Гарри одним плавным движением опустился на его все еще алчущий внимания член.
Выдержки Северуса хватило только на то, чтобы не податься вперед и даже чуть придержать парня за бедра, прошипев:
— Осторожнее!
— Не. Беспокойся. Обо. Мне. Все. Чудесно, — Гарри сопровождал каждое слово поцелуем и плавным толчком.
Темп нарастал медленно, но неотвратимо, увлекая, поглощая все и вся. Вскоре уже никто не сдерживал стонов, которые заглушал натужный скрип кровати, и, хоть дело к этому и шло, оргазм накрыл обоих как-то неожиданно. Гарри резко выгнулся, не успев даже вскрикнуть, а потом медленно опустился на шумно выдохнувшего Снейпа.
Последовал долгий поцелуй, после которого Поттер пробурчал:
— Ужасно скрипучая кровать!
— Только сейчас заметил? — ехидно усмехнулся Северус, поглаживая спину супруга, словно рисуя на ней замысловатые узоры.
— Угу. Заменю все к чертовой матери, — пробурчал Гарри, млея от ласк, но совесть все-таки не позволила отдаться им в полной мере, не спросив: — Тебе не тяжело? Ты же совсем недавно поправился!
Поттер попытался отстраниться, но Снейп ему не позволил, придержав за талию, так что они опять оказались лежащими на боку, причем парень частично и на зельеваре, но тот заявил, пресекая возможные возражения:
— Все хорошо. Особенно вот так.
Гарри довольно фыркнул куда-то в грудь Северуса, вот только расслабиться не получилось. Воспоминание ударило подобно молнии, заставив резко замереть, что, конечно же, не осталось незамеченным его наблюдательным супругом, и последовал закономерный вопрос:
— Что такое?
— Прости, Северус! Я такой идиот! — Поттер поспешил снова уткнуться в грудь супруга, чтобы скрыть пылающее лицо.
— Бываешь, конечно. Но с чего ты решил просить за это прощение именно сейчас? — спросил Снейп, не в силах сдержать улыбку.
Вот только Гарри, кажется, его не услышал, продолжая твердить:
— Прости, я совсем забыл! Это ужасно!
— Да что ты там забыл?
Поттер окончательно смутился, едва слышно проговорив:
— Что у тебя сегодня день рождения.
— Хм, а ведь и правда.
— Я хотел сделать этот день особенным для тебя, — все так же тихо признался Гарри.
— Ну, никто не посмеет сказать, что у тебя не получилось
— Да уж, — невольно усмехнулся парень. — Вот только мой подарок остался в Хогварсте.
— И тебя это беспокоит?
— Угу.
— Глупый мальчишка, — Северус произнес это с какой-то щемящей нежностью. — Мне повторить? Пожалуй, стоит. Ты сделал для меня столько, сколько еще никто и никогда для меня не делал: вернул к жизни, полностью исцелил без каких-либо последствий, да я, фактически, родился заново! О каком подарке еще можно говорить, когда ты с легкостью совершаешь невозможное? Честно говоря, я не припомню другого такого замечательного дня рождения.
— Правда?
— Правда. Спасибо тебе.
— Всегда пожалуйста. Может, хочешь чего-нибудь особенного?
— Возможно, — задумчиво протянул Северус, медленно проведя ладонью вдоль спины парня от лопаток до самых ягодиц, заставляя его выгнуться. — Но позже.
— А еще обвинял меня в ненасытности! — жарко выдохнул Гарри
— С кем поведешься, — усмехнулся зельевар. — Но сейчас, наверное, все же лучше поспать.
— Да, видимо, ты прав. Но мне не хочется, чтобы наступало завтра.
— Могу я узнать, почему?
— Необходимо будет решить хотя бы часть того, что осталось несделанным сегодня. Я очень устал доказывать всему магическому миру право поступать так, как сам считаю нужным.
— Но до сих пор у тебя отлично получилось.
— Угу. Но многое еще только предстоит уладить. Визенгамот, Пожиратели… Итон. Я точно не позволю министерству наложить на него лапы!
— Тебе настолько приглянулся этот мальчик, что проснулись родительские чувства?
— Кем бы он ни был раньше, но сейчас Итон, в самом деле, просто ребенок, который мне даже симпатичен. И я не хочу, чтобы он повторил свой прошлый путь. Как сказала Гермиона, ведь тогда и итог может получится тем же. Боюсь, на еще одного Темного Лорда меня не хватит. Уж лучше я сам найду ему приемную семью из непредвзятых магов, если…
Но Гарри так и не договорил, а просто снова уткнулся в грудь супруга. К чему лишние слова и напоминания? Парень никогда не любил эмоциональный или какой-либо другой шантаж.
Северус издал какой-то непонятный звук, а потом тихо спросил:
— А ты сможешь относиться к этому мальчику просто как к ребенку? Не оглядываясь на то, что когда-то он был Томом Реддлом, который убил твоих родителей? — ни обвинения, ни желания задеть, только интерес.
— Я не могу сказать наверняка, это было бы слишком самонадеянно. Но, когда я смотрю на Итона, то не провожу параллелей с Воландемортом. Это как-то само собой произошло. К тому же, будучи там, в мире мертвых, я разговаривал со своими родителями. Они не возражали.
— Вот как…
— Кстати, и о тебе отзывались очень хорошо. Оба.
