в него папку с докладом Галлена.
— На туалетную бумагу вроде не похоже, а пахнет даже хуже, — только увидев, чьё имя стояло на заглавной странице, заметил Альт.
Такая оценка Кейтлетт пришлась по душе, и она впервые за последний час улыбнулась:
— Галлен хочет, чтобы я это прочла завтра перед всем Тофхельмом.
— Что, прям перед всем? — отвлёкшись от изучения доклада, уточнил Цион.
— Нет, конечно! — язвительно ответила Ноа. — Перед королём, его свитой и ещё сотней других высокопоставленных офицеров.
— А, ну да, почти весь, — въедливо заметил адъютант. — Остальными двенадцатью миллионами можно пренебречь.
— Читай давай, — скривилась Ноа, чьей сильной стороной математика никогда не была.
— Тут нечего читать, — отмахнулся Альт. — С тем же успехом можно вообще ничего не делать, понадеявшись, что Рор будет поддаваться.
— Всё настолько плохо? — удивилась Ноа.
— Этот план невыполним, — объяснил адъютант. — Мало того, он построен на одних предположениях, так ещё и требует такой координации, словно мы можем передавать указания мгновенно по воздуху.
— Как я и думала.
— Если вы прочитаете это завтра, вас размажут по трибуне критикой, как муху газетой, — добавил Цион невозмутимо.
— В таком случае это будет хорошим исходом, — истолковала такой ответ по-своему Кейтлетт. — Если всё, как ты говоришь, этому плану будет лучше завтра умереть.
— Вы не собираетесь вносить правки? — искренне удивился Альт.
— Галлен запретил мне это делать. Это же его план. Пускай сам выкручивается.
На это Альт только пожал плечами, про себя обрадовавшись тому, что ему ничего не надо будет делать, и вспомнил то, что его уже некоторое время беспокоило:
— О Роре никаких новостей?
— Галлен ничего не говорил, но он похоже считает, что «солнечные», которых мы так небрежно преследуем, находятся под его командованием, — припомнила Ноа.
— «Небрежно» ещё очень мягко говоря.
С тех пор как армия Рора покинула крепость Яой, «лунные» трижды пытались навязать ей бой и трижды промахивались мимо, неправильно рассчитав маршрут движения противника. «Солнечные» же по неизвестным причинам передвигались словно пьяный матрос по палубе корабля, попавшего в шторм.
— В газете пишут, что он пропал, — указывая на номер «Вестника», сообщил адъютант.
— А ещё, что Рейланд моллюск, — ехидно ответила Кейтлетт. — Либо мы принимаем, что он моллюск и пропал, либо ни то, ни другое. Сейчас он не наша проблема. — Командующая на секунду задумалась, остановив свой взгляд сначала на Альте, а затем на лампе. — Возьми во-о-он ту лампу, зажги её и ступай к Галлену.
— Зачем? — удивился адъютант.
— Спросишь у него, в какое время завтра мой доклад, — спокойно ответила Ноа.
— Вообще-то я про лампу.
— А это, ну-у-у… предположим, темно на улице, — растерялась Кейтлет.
— Там только начался закат.
— Взял зажженную лампу и быстро пошёл к Галлену! — потеряла терпение Ноа.
— Но меня накажут если, я устрою у него пожар! — возразил адъютант, который ничуть не хуже Кейтлетт понимал, что тут происходит.
— Именно поэтому ты идёшь спросить про время, а пожар должен случиться сам собой, — ехидно сообщила Ноа. — У тебя обычно это отлично получается.
Буркнув что-то про то, что это в его обязанности не входит, Альт демонстративно взял лампу, немного повозился с огнивом и сделал всего один шаг. К его глубокому огорчению, там, куда он наступил, стояла ножка тумбы, которая мгновенно вывела адъютанта из равновесия.
Падение всей этой сложной системы из Циона и зажжённой лампы предотвратил рык Ноа, который, кажется, воздействовал даже на физические законы:
— Аккуратнее!
Внимательно проводив Альта до дверей, Кейтлетт, вздохнув, принялась ждать. Вскоре до неё долетели приятные уху крики: «Пожар, пожар!».
— Этот день становится не так уж и плох, — мечтательно вздыхая, заметила Ноа и принялась думать.
Подумать ей было над чем.
В ожидании чуда
«Бойся своих снов, Ота Кохэку!»
Стоило Кейлу уйти, а мне закрыть за ним хлипенькую дверь в Призрачный дозор, как на меня навалилась усталость. Оно и немудрено: стояла уже глубокая ночь, а предшествующий день вымотал меня до предела, настолько, что мне даже не удалось заметить, когда явь сменилась очередным дурно пахнущим сном.
Я снова был неподалёку от крепости Яой, только-только закончив организовывать её осаду, и теперь погрузился в размышления касаемо того, что делать дальше. Чтобы взять настолько защищённое место, требовался поистине гениальный план. Оставалась сущая мелочь — придумать его.
Именно в его поисках я провел большую часть этого дня. Пока солдаты в предвкушении штурма обустраивались, разбивали лагерь и занимались другими не менее полезными вещами, вся окружающая пустошь была мной досконально изучена. Едва ли не вплоть до отдельных камней. Сомневаюсь, что кто-то до меня составлял настолько подробные карты этой проклятой местности.
Увы, вместо элегантного, хитрого или хотя бы отчаянного решения проблемы я нашёл лишь отчаяние от осознания того, что ничего не могу тут сделать. У меня не было никаких идей на тему того, как взять Яой. Точнее, идеи-то имелись, но реализовать их наличными силами не представлялось возможным. Вопрос даже не стоял в величине потерь или удаче — сколько бы моих солдат ни было, их все равно не хватило бы.
Более того, уточнённая информация относительно сил «лунных» ясно говорила, что если бы мой противник решился на вылазку, то далеко не факт, что победа достанется мне.
Единственной хорошей новостью стало то, что Эльту удалось перехватить несколько запоздавших караванов. Теперь, пока их командир ломал голову над тем, что делать, солдатам хотя бы будет что есть. Место для лагеря усилиями Леона мы также нашли. Лой Ноктим же уже вовсю готовил приспособления для штурма.
Я в очередной, наверное, уже сотый раз осматривал Яой в подзорную трубу. Не знаю, что мне хотелось там увидеть, но меня бы устроил даже банальный пожар. Уж больно плотно стоял лагерь вокруг крепости — случись что, потушить такой будет ох как непросто. К тому же вода из озера не очень-то для этого подходила. Помимо температуры она и сама по себе оставляла ожоги.
По сравнению с лагерем непосредственно крепость не являлась такой уж большой проблемой. Она явно была рассчитана на совсем другую эпоху войн и на текущий момент играла скорее роль хорошо укреплённого тыла.
— Есть какие-то идеи, командующий? — этот вопрос Леон задавал мне тоже совсем не в первый раз.
Вкупе с аналогичными, поступающими отовсюду, особенно от меня самого, это начинало подбешивать:
— Может, вместо того чтобы спрашивать, вы выдвинете какую-нибудь идею, граф?
— Можно подождать…
— А-а-а-а! — я не удержался и простонал.
У Леона на все возникшие ситуации был один ответ: ожидание. Создавалось впечатление, что граф Сайрас — бессмертен и собирался банально пережить всех своих
