Интересно, что от нее хотят эти трое?
Соболев приблизился к группе, напряг слух и сообразил: да это же обыкновенные рязанские вокзальные рэкетиры, мастера гоп-стопа. Выбрав жертву, бандиты просят у нее сумку, или коробку, или просто деньги, намекая, что, мол, не отдашь по-доброму, отнимем, но с мордобитием. Эти трое просили «подержать сумку, а то ведь тяжело нести».
Девушка не сразу поняла, что от нее требуется, потом кинула в сторону двух беседующих неподалеку мужчин отчаянный взгляд, но те отошли, предпочитая не связываться со шпаной. Матвей еще раз внимательно оглядел незнакомку: блузка в черно-белую полоску, такая же юбка, с полосами покрупней, и сандалии с оплетающими лодыжку ремешками. Большая синяя сумка стояла у ее ног, а через плечо висела черная дамская сумочка. Ни колец, ни серег, ни помады. «Голая» красота. И было ей от силы лет восемнадцать. Матвей колебался до тех пор, пока один из парней не щелкнул ножом, а второй снял с плеча девушки сумку. Последним доводом для Соболева был взгляд незнакомки: умоляющий и беспомощный. Кричать, звать на помощь она не стала.
Все произошло в течение двух-трех секувд.
Матвей дотронулся до локтя парня с ножом, подхватил падающий нож, ткнул пальцем в лоб второго бандита, отобрал у него сумочку, взял с асфальта синюю сумку незнакомки и свободной рукой подхватил ее под локоть.
– Пойдемте, сейчас объявят посадку.
Троица обалдевших гоп-стошшков осталась стоять с разинутыми ртами: один держался за локоть, второй за голову, и лишь девица изумленно прошипела:
– Ты что делаешь, баклан?!
– Кто вы? – обрела дар речи девушка, останавливаясь и выдергивая локоть из руки Матвея, когда они прошли шагов десять.
– Извините, – мягко сказал он, опуская сумку, и добавил на одном дыхании:
– Меня зовут Матвей, фамилия Соболев, родился в год змеи, талисман – черный кот, закончил филфак МГУ, еду работать.
Девушка округлила глаза, потом засмеялась, приоткрыв великолепные зубы. Взгляд ее прояснился, стал приветливым и милым.
– Спасибо за помощь. Я уж думала, придется идти в милицию, в сумке все мои документы. Меня зовут Кристина, фамилия Сумарокова, родилась в год овцы, талисман – сердце. Студентка первого курса МГУ, еду сдавать летнюю сессию. А они больше не пристанут?
Матвей тихо рассмеялся, чувствуя себя легко и свободно, и лишь самая трезвая аналитическая часть сознания зажгла тревожный красный индикатор: одна встреча с бандитами – случайность, две – уже странность, объясняемая только теорией вероятности. Не аукнулось бы в будущем. Рязань слишком близка от Москвы, где ему предстояло включиться в работу трех лет «консервации».
Время в поезде промелькнуло незаметно. У них нашлись общие темы для разговоров, сходство взглядов на искусство и культуру, а что касается литературы, то здесь их вкусы совпадали почти полностью: оба любили тонкий юмор О'Генри, мужественных и верных героев Джека Лондона, романтические приключения Дюма-отца, сочный язык Гоголя, тонкий – Чехова и палитру характеров Достоевского, – и оба отрицательно относились к фантастам, пишущим в стиле кибер-панк и турбо-реализм. Оказалось, что Кристина сдала уже два экзамена летней сессии – училась она на том же факультете, что и Матвей когда-то, на филологическом, – и едет сдавать последний – английский язык. Однако провожая Кристину к зданию филфака от метро «Университет», Матвей с грустью подумал, что вероятен вариант, когда ему невозможно станет продолжать знакомство и встречаться с этой удивительной девушкой, беззащитной, редкой по чистоте и уму.
Надо же, земля еще рожает такие души, думал он по пути «домой» (то есть на квартиру, определенную первым вариантом выхода), а судьба хранит их, оберегая от миазмов моральной «свободы»! Вероятно, такие девочки могут появляться только в провинции, большие города слишком глубоко погрязли в «цивилизации». Счастлив будет тот, кому достанется такое чудо…
По «легенде», он возвращался из мест лишения свободы, где просидел три года как бытовик – непрофессиональный преступник, осужденный за превышение мер защиты, будучи мастером по славяно-горицкой борьбе. На самом же деле он был барсом, профессионалом рукопашного боя такого класса, какой не снился и «черным поясам» карате.
Трехкомнатная квартира, в которой ему предстояло жить, находилась на четвертом этаже девятиэтажного дома на Варшавском шоссе, недалеко от метро «Тульская». Кроме того, у него была «своя» машина и гараж. Соседи его уже знали как преподавателя русской литературы, немного замкнутого, но вежливого и спокойного молодого человека. До того, как «получить срок», он прожил в квартире, как бы обменяв ее, около месяца. И вот вернулся, «отсидев положенное». Впрочем, соседи не интересовались личной жизнью жильца и о «подвигах» его скорее всего не догадывались.
Бросив сумки в прихожей, Матвей внимательно оглядел квартиру. Кухня была маленькая, но современная, с электроплитой, кухонным гарнитуром из пластака под дерево и со всеми необходимыми атрибутами хозяйства.
Гостиная казалась не слишком просторной, но уютной, с ковром на полу. Кроме роскошного дивана, двух кресел и двух книжных шкафов, в комнате стояли еще журнальный столик, сервант с чайным и кофейным сервизами, наборами бокалов и рюмок, а также телевизор «Голдстар». Ничего не прибавилось и не убавилось.
Убранство спальни тоже не изменилось: тахта, превращавшаяся по мере надобности в диван, еще один книжный шкаф во всю стену, с нишей для стола, два стула, платяной шкаф, спортивный комплект в углу – макивара, деревянный «идол» для тренировки ударов руками, стенд для физических нагрузок.
Матвей ткнул пальцем макивару, понаблюдал, как она качается, улыбнулся своим мыслям. Вспомнился случай в детстве, когда он с друзьями-второклашками пошел записываться в секцию карате-до. На первом же занятии к нему пристали ребята на год старше, стали дразнить, обзывать «дохлятиной», пока он не полез в драку и не получил незаметный, но точный удар пальцем в солнечное сплетение, так что не мог ни вздохнуть, ни слова сказать. С тех пор он много времени уделял отработке атэми, комплекса шоковых ударов пальцами, что оказалось оружием неэффектным, но исключительно эффективным. Дома он разрисовал кожаный мешок с песком, прообраз макивары, превратил его в портрет обидчика и тренировал уколы пальцами по несколько часов кряду.
Правда потом, через какое-то время, они подружились с тем пацаном и за два года продырявили мешок со всех сторон…
Третью комнату – рабочий кабинет, вход в который был замаскирован книжным шкафом, Матвей проверять не стал. Ничего особенного там не скрывалось, кроме разве что персонального компьютера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
