у этой чёрной лжи растут ноги, но теперь уже знаю – Франций. Я не опровергала ложь и даже не пыталась её остановить, или хотя бы поговорить со взбеленившейся против меня Франций, потому что мне откровенно плевать на весь этот бред: пусть люди думают обо мне всё, что им заблагорассудится – я о них не думаю вообще. Я вообще редко могу думать о чём-то, кроме своих ломок по Платине, так что мне теперь плевать практически на всё: не только на людей, но и на всю жизнь в принципе. Печально, но это правда. Самая красивая, самая желанная, самая неподражаемая, плюс ко всему прочему внезапно являющаяся законодательницей стиля и моды в Кар-Харе женщина, последние полтора десятилетия своей лишь внешне идеальной жизни не была счастлива ни дня. Вот что из себя представляет моя жизнь: меня хотят или ненавидят все и все мечтают быть мной – смесь бреда с абсурдом. Ивэнджелин Эгертар и Франций – лучшие из моих ненавистников; Платина – лучший из моих палачей; остальная масса – непойми кто, непойми откуда и зачем возникающие, и пропадающие вокруг меня люди.
Не знаю, есть ли у других Металлов дары – у Свинца то ли его нет, то ли он тщательным образом умудряется скрывать его от меня, – но у меня есть дар, который я скрываю ото всех. Спроси у меня Платина, и я бы, конечно, сразу выдала свой секрет, но он не спрашивает, а молчать в ответ на незаданный вопрос проще, чем на вопрос прозвучавший, так что я уже четырнадцать лет как молчу о том, что могу отравлять людей, животных и даже растения – вообще всё! – одним лишь своим прикосновением. Мне не нужно поить кого-то ртутью или производить из ртути пары – мне достаточно лишь с чётко обозначенным намерением коснуться кожи человека своей рукой, и он будет отравлен, и скончается на месте или через некоторое время – в зависимости от силы, с которой я применю свой тайный дар. С момента, как я открыла в себе этот дар, я многих в Дилениуме перетравила таким способом – чуть ли не всю правительственную верхушку. Удобно. Для Платины, а уж потом, конечно, для меня. Поэтому я стала часто носить перчатки – за мной, конечно же, сразу подхватили этот элемент гардероба все женщины Кар-Хара. Они хотели походить на меня, а я просто опасалась случайно отравить кого-нибудь из них и тем самым раскрыть свой дар, так что, хотя таких прецедентов до сих пор и не случалось, я решительно настроена и дальше скрывать свой секрет, и именно поэтому на Церемонию Отсеивания этого года надела пару атласных перчаток ртутного цвета длиной до самых локтей.
Стоя на сцене Кантона-А – последнего Кантона, который должен сдать своих пятикровок на убой на этой Церемонии Отсеивания, – я смотрела в никуда немигающим взглядом, мысленно следя за воспоминаниями из своей прошлой жизни, ныне кажущейся давним сном:
“ – А по поводу того, что пропустишь вылазку на этой Церемонии, не переживай – будут в твоей жизни и другие вылазки, во время других Церемоний… Вот и у тебя ещё целая жизнь впереди, ещё удивишься тому, как долго проживёшь, и насмотришься на Церемонии Отсеивания, аж до тошноты – что-что, а это я тебе могу предсказать…”.
Берд оказался прав. Провидец… Я пережила свою Церемонию Отсеивания и свой Металлический Турнир, и после прошла этот путь ещё дважды – на моём счету уже два Металлических Турнира, в которых я участвовала в качестве Ртути и тем самым невольно отнимала одно место у тех, кто рассчитывал выбраться живым из Ристалища. Два Турнира, как я великий и могущественный гарант, который, в отличие от других Металлов, действительно пытался спасти тех ребят, которые в итоге стали кормом для Ристалища. Я помогала всем подряд без делений на Кантоны и в итоге многих спасла: все финалисты, за исключением одного парня, которого вытаскивал Радий – мои подопечные. Из трёх сотен людей я смогла спасти пятерых… Безумно мало на фоне общей массы, но много в контексте одной человеческой жизни: я спасла четырёх парней и одну девушку, и после смогла неплохо их устроить в Кар-Харе – они до сих пор живы и физически здоровы… Всех я не спасу. Это сложно осознавать, и поэтому я в который раз смотрю на толпу запуганных молодых людей – я была одной из них! я жила в похожем Кантоне! – и пытаюсь заставить себя отключить сочувствие… И даже не подозреваю, что моя искусная маска хладнокровия выдаёт всему моему окружению обратный эффект: они смотрят на меня и считают меня высокомерной, зазнавшейся, самовлюблённой стервой, пока я сокрушаюсь об их будущем…
За победу в каждом Металлическом Турнире я автоматически получаю на свой счёт один миллион золотых монет, а мне некуда их деть. Поэтому я стала иногда приезжать на поезде в Кантон-J и, бегая по родным надземным магистралям крыш, тайно подбрасывать деньги в дымоходы и окна бедняков. Сначала я так делала только в своём Кантоне, но начав ездить по разным Кантонам, только чтобы не торчать в Кар-Харе долгими месяцами, вскоре поняла, что другие Кантоны намного беднее, и переключилась на них. Чтобы никто не заподозрил неладного, в Кар-Харе я перевожу своё золото в серебро – распространённый материал для реализующихся в Кантонах монет. В Кантоне-А я промышляла меньше всего, потому что до этого Кантона поезд доезжает крайне редко – окраина Дилениума, самая забитая и забытая, и, соответственно, самая бедная… Я была здесь не больше пяти раз: последний раз случился два года назад – я приехала сюда с двумя десятикилограммовыми мешками серебра, содержимое которых анонимно раздала всего за одну ночь. Конечно, я смогла одарить не всех и так и не добралась до некоторых окраин, но, надеюсь, той зимой я смогла кого-то спасти здесь, а теперь, быть может, кто-то из них взойдёт на эту сцену, чтобы в итоге лишиться жизни или в Руднике, или в Ристалище… Если только кому-то из них не поможет толковый гарант.
Я невольно покосилась взглядом в сторону стоящего с другой стороны сцены Платины. В этом году он вошёл в состав пары Металлов, назначенных наблюдателями проведения Церемонии Отсеивания. В прошлом году были я и Золото, а в позапрошлом году я и Барий. Я знаю, почему всегда назначают именно меня, пока второй Металл-участник этого театра абсурда меняется: потому что меня не переваривает Эгертар – она не знает, как избавиться от меня, и поэтому всячески пытается притеснять меня,
