Я не видел, как капитан ушел, лишь услышал звук закрывающейся двери. Чудовищных усилий мне стоило не разрыдаться, когда он заговорил об Аманре…
Мысли тотчас перенесли меня обратно в мрачное логово аборигенов, где в предсмертной вспышке Иглы сгорели мастер Аверре и моя мать, к тому моменту, когда я остался один посреди гнетущего мрака, опустошенный и еле живой.
Когда прибывшие люди Занди вытащили меня из Святилища, никто не мог добиться от меня и слова. Даже Эйтн. Казалось, я попросту забыл, что все еще жив, поскольку мысленно находился далеко за границами этого мира. Я помнил, как Занди что-то говорил насчет того, что тело Сай» и, предположительно убитой Аверре, так и не нашли, но для меня это было не больше, чем фоновый шум, проступавший сквозь дрему. Прийти в себя, насколько, разумеется, это теперь вообще было возможно, я смог только тогда, когда доктор Оорза беспомощно всплеснул руками и бросил все попытки мне помочь. А Эйтн я больше так и не видел…
Сигнал о входящем сообщении привлек мое внимание истошным писком. Не двигаясь с места, я активировал прием, по привычке коснувшись его через Тени, и вот долгожданное изображение старой Бавкиды обрисовало свои контуры над мастерским столом.
— Где тебя носило? — сходу рявкнула она, не успел ее светящийся лик набрать необходимую для контакта резкость. — Почему ты не выходил на связь?
— Я… я не мог, — начал я запинающимся голосом, то ли от растерянности, то ли от того, что забыл, как отчитываться. — Мой передатчик вышел из строя.
— Отчего? — спросила старуха ледяным тоном.
Я ответил ей. Настолько подробно, насколько только мог, поведав все, о чем она еще не знала, коснувшись каждой детали, мало-мальски относящейся к причине моего путешествия на Боиджию. Бавкида слушала, не перебивая, по обыкновению скрыв лицо в тени своего глубокого капюшона, ни единым жестом или словом не давая понять, что мои слова для нее хоть что-то значат. Когда рассказ коснулся мамы, она лишь невнятно кивнула, как будто все время о чем-то подобном подозревала, и даже не спросила, как именно Аверре убрал ее с дороги в первый раз. Словно для нее самой это был давно известный и к тому же решенный вопрос.
Что в моем докладе действительно заинтересовало наставницу лейров, так это Игла. О каждой детали она выспрашивала с совершенно несвойственной себе въедливостью, требуя от меня полной детализации картины того, как я извлек ее из головы покойного махди, и что я в этот момент чувствовал.
Вспоминать было трудно. Все ощущения перемешались в голове одно с другим, но мне приходилось заставлять себя сортировать их по полочкам, потому что просто так Бавкида отпускать эту тему не собиралась. Никто и никогда до сих пор не слушал меня с такой жадностью и вниманием, как слушала теперь она.
Она все требовала и требовала с меня новых деталей и, когда рассказ подошел к тому роковому моменту в Святилище, Бавкиду уже было не узнать. Я даже увидел, как раскрылся от нетерпения ее рот.
— Вы искали Иглу на дне? — требовательно спросила она, когда я, наконец, закончил.
— Да, — устало ответил я, пряча трясущиеся ладони за спину. — Занди посылал роботов-разведчиков. Не удалось найти ни намека на Иглу, ни на тела погибших. Их будто испарило ее силой.
— Почему ты уверен, что граф просто не скрыл от тебя правду? — спросила Бавкида. — Насколько я поняла, он питал самые недвусмысленные чувства к девице Аверре. А ведь она прилетела на планету по той же причине, что и вы оба.
— Я уверен.
Я знал, что такого ответа для Бавкиды будет мало, но из-за подступившего к горлу кому, на секунду отвернулся обратно к окну.
— Я уверен, — повторил я спустя паузу, — потому что почувствовал бы ее. Я говорил, что Игла привязала часть моего сознания к себе. Если бы она каким-то образом уцелела, я знал бы об этом, так или иначе.
— Что ж, хорошо, — проговорила, наконец, Бавкида. — И, тем не менее, когда ты прилетишь домой, я думаю, мы с тобой еще к этой теме вернемся.
Что именно означали ее слова, для меня загадкой вовсе не стало, и потому я невольно сглотнул, так как понимал, что не смогу помешать ей влезть в мои мысли, чтобы подтвердить все вышесказанное.
— Как скажете, мастер.
— Вот и славно, — она даже не попыталась скрыть удовольствие, так недвусмысленно проступившее в голосе. — Значит, скоро увидимся.
Голограмма мигнула и распалась.
Я, тяжело переведя дух, упал в кресло. Несколько секунд тупо смотрел в одну точку, а потом спрятал лицо в ладонях и тихо разрыдался. И это был самый долгий и опустошающий плачь в моей жизни. И он же — самый последний, потому что, когда последняя слезинка высохла на щеке, я дал себе клятву ни при каких обстоятельствах не проронить больше ни единой.
Проведя так какое-то время, я не сразу заметил, что на улице закончился дождь. Заглянув ненадолго в ванную, привёл себя в порядок, и решил в последний раз полюбоваться Меройским закатом, а для этого подумал выйти на общую террасу в противоположном конце здания.
Там я и обнаружил Эйтн, одиноко стоявшую у балюстрады. Прохладный ветер уносил за городские пределы запах гари, но от насыщенной в воздухе сырости пробирал озноб. Леди Аверре куталась в свой роскошный, подбитый мехом небелинского кугуара плащ, и не замечала меня до тех пор, пока я не пристроился у высоких резных перил рядом.
— Кажется, мы познакомились примерно также, — сказал я, без какой-либо на то причины вспомнив вечеринку в замке у Занди.
Она не повернула головы и даже не удивилась, только лениво проговорила:
— Может быть.
Что здесь было еще сказать, я и сам не знал и какое-то время просто стоял и смотрел на заблестевшие в ускользающем закатном свете умытые башни Мероэ. Вдали виднелись бригады рабочих, разгребавшие редкие завалы, в домах заново открывали ставни, а кое-где успели восстановить энергоснабжение. Потихоньку улочки начали заново заполняться людьми. Город оживал.
— Я думал, ты уже улетела, — произнес я намолчавшись.
— Как видишь, еще нет, — сказала Эйтн бесцветным тоном. — Должна была разобраться с вещами дяди. Решить, что стоит везти на Риомм, а что оставить.
— Но ты не заходила в его номер.
— Это и не обязательно. Список у меня есть, а об остальном позаботятся лакеи отеля.
— Кстати, — чуть повернула она ко мне голову, — корабль Батула теперь принадлежит тебе.
А я-то считал, что уже не в силах удивляться чему бы то ни было.
— Как так?
Девушка чуть склонила голову набок.
— Я проверила всю документацию, и оказалось, что дядя подделал идентификационный номер «Шепота», назвав тебя его владельцем. Не спрашивай, я сама не понимаю, что послужило тому причиной. Так что можешь спокойно считать себя полноправным хозяином корабля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
