Читаем без скачивания Сын цирка - Джон Ирвинг

Когда доктор поцеловал жену на прощание и потащил неблагодарного мальчишку к ожидавшему их такси Вайнода, там на переднем сидении рядом с карликом сидела надутая Мадху. Ее раздражало, что доктор Дарувалла с трудом понимал, что она говорит. Она перешла на диалект маратхи и на язык хинди, пока доктор не понял, что Мадху не понравилось, как ее одел Вайнод, которому давала указания Дипа.

— Я не ребенок, — сказала бывшая девочка-проститутка, хотя было понятно, что Дипа изо всех сил пыталась, чтобы маленькая шлюха выглядела наподобие ребенка.

— В цирке хотят, чтобы ты выглядела, как ребенок, — объяснил девочке доктор Дарувалла.

Мадху надула губы и замолчала. Она не отвечала на вопросы Ганеши так, как положено отвечать сестренке. Мадху бросила короткий, полный отвращения взгляд на покрытые гноем глаза мальчишки с полосками тетрациклиновой мази — было такое впечатление, что у него стеклянные глаза. Ганеше требовалось накладывать мазь еще семь дней, если не больше, чтобы добиться положительного результата.

— Я думала, они сразу приведут тебе глаза в порядок, — холодно сказала Мадху.

Девочка говорила на хинди. Фаруку показалось, что когда дети оставались с ним, вместе или порознь, они старались говорить по-английски. Теперь дети перешли на хинди и маратхи. В самом лучшем случае доктор с трудом понимал хинди, а маратхи был ему недоступен совершенно.

— Очень важно, чтобы вы вели себя, как брат и сестра, — напомнил им Фарук, однако настроение у мальчишки было не лучше, чем у Мадху.

— Если бы она была моей сестрой, я бы ее сейчас избил. — Ганеша отвел глаза.

— С такой ногой у тебя ничего не получится, — огрызнулась Мадху.

— Спокойней, спокойней! — Дарувалла решил говорить по-английски, поскольку почти наверняка знал, что и Мадху и Ганеша поймут его. Кроме того, по-английски его слова должны звучать более авторитетно. — Это ваш счастливый день, — сообщил Фарук детям.

— А что означает «счастливый день»? — спросила Мадху.

— Ничего не означает, — бросил ей Ганеша.

— Это такое словосочетание, но оно означает многое. Что вам повезло, вы уезжаете из Бомбея и направляетесь в цирк, — сказал Дарувалла.

— Значит, вы имеете в виду то, что мы счастливы, но вовсе не в этот день, — ответил молодой философ с обезображенной слоном ногой.

— Слишком рано говорить о том, что мы счастливы, — заключила девочка-проститутка.

С таким настроением они приехали в миссию Святого Игнатия, где их поджидал решительно настроенный миссионер. Мартин Миллс устроился на заднем сидении машины «Амбассадор», излучая безграничный энтузиазм.

— Сегодня ваш счастливый день! — объявил фанатик детям.

— Мы это уже обсудили, — ответил ему доктор Дарувалла.

Стрелки часов показывали только 7. 30 утра начинающейся субботы.

Через час они были в здании аэропорта для внутренних авиалиний в Санта-Круз, однако им сообщили, что рейс на Раджкот отложен до вечера.

— Эти индийские авиалинии! — воскликнул Дарувалла.

— По крайней мере, они честно об этом сказали, — заступился за авиалинии Вайнод.

Доктор решил, что они смогут поискать более комфортабельное место для ожидания, чем аэропорт Санта-Круз. Пока Фарук вел детей обратно к такси, Мартин Миллс отошел и купил утреннюю газету. По дороге в Бомбей, забитой машинами в этот утренний час пик, миссионер потчевал их выдержками из «Таймс оф Индиа». Только к 10. 30 им удалось добраться до отеля «Тадж», поскольку доктор принял эксцентричное решение ждать отлета в Раджкот, сидя в холле отеля «Тадж Махал».

Мартин Миллс начал чтение.

— Послушайте вот это, — не унимался он. — Два брата зарезаны… Полиция арестовала одного нападавшего, однако двое других быстро скрылись на мотоцикле.

Как опытный учитель английского языка, миссионер стал обсуждать правильность употребления слов и грамматических конструкций в заметке Ему очень не понравился глагол «скрылись».

— «Скрываться» — очень популярное здесь слово, — объяснил ему Фарук.

— Иногда сама полиция скрывается, — заметил Ганеша.

— Что он сказал? — переспросил миссионер.

— Когда случается преступление, часто скрывается сама полиция. Они переживают, что не могут предотвратить преступления или не могут поймать преступника, поэтому полицейские сами скрываются, — объяснил Фарук.

При этом он подумал, что такой образ действии не характерен для детектива Патела. Как сообщил ему Джон, заместитель комиссара полиции намеревался провести с ним целый день в номере отеля «Оберой», отрабатывая тактику втирания в доверие к Рахулу. Доктора обидело и то, что ему не предложили поучаствовать в этом мероприятии, и то, что они не захотели подождать его возвращения из цирка. Ведь потребуется сочинить и отобрать возможные реплики, которыми будут обмениваться Джон и Рахул. Хотя сочинение диалогов и не было ежедневной работой доктора, но все же составляло его хобби.

— Правильно ли я понял вашу мысль? — спросил Мартин Миллс. — Иногда, когда совершается преступление, скрываются и преступники и сама полиция, — произнес миссионер.

— Именно так, — откликнулся Дарувалла.

Фарук не чувствовал уверенности в том, что позаимствовал слово «скрываться» из лексикона детектива Патела. Сценариста распирала гордость творца. В новом сценарии он только что приложил газету «Таймс оф Индиа». Созданный им персонаж по имени мистер Мартин всегда читал вслух что-то очень глупое для придуманных им детей. Фарук подумал, что жизнь, пожалуй, всегда подражает искусству.

— Вот очень честное мнение, — объявил миссионер, который дошел до раздела «Мнения читателей», печатавшего письма в газету «Таймс оф Индиа».

— Послушайте вот это. «Нашу культуру нужно менять. Культуре надо учить еще в начальной школе, обучая мальчиков не писать на улице», — прочитал миссионер.

— Другими словами, ловите их, пока они еще маленькие, — заметил Дарувалла.

Ганеша сказал что-то, отчего Мадху засмеялась.

— Что он сказал? — заинтересовался Мартин.

— Он сказал, что нет никакого другого места, чтобы пописать, кроме открытого воздуха, — ответил Дарувалла.

После этого Мадху прошептала что-то Ганеше, с чем тот явно согласился.

— А что теперь сказала девочка? — спросил миссионер.

— Она сказала, что предпочитает писать в припаркованных машинах, и особенно нравится ей делать это ночью, — добросовестно пересказал доктор слова Мадху.

Когда они подъехали к отелю «Тадж Махал», рот у нее был полностью заполнен соком бетеля. Капли кроваво-красной слюны стекали с уголков губ.

— Не вздумай жевать бетель в отеле! — предупредил доктор.

Девчонка выплюнула пережеванное месиво на переднее колесо такси Вайнода. И карлик и сикх-привратник с отвращением наблюдали, как пятно расплывалось на подъездной дорожке к входу в отель

— В цирке тебе тоже не разрешат есть паан, — напомнил доктор девочке.

— Мы пока еще не в цирке, — с недовольным видом заметила маленькая шлюха.

Подъезд к отелю был сплошь забит различными такси и дорогими автомобилями. Мальчишка-калека что-то сказал девочке, которая от этого развеселилась.

— Что он сказал? — не унимался миссионер.

— Он сказал, что здесь много машин, в которые можно пописать, — ответил Дарувалла.

Затем Фарук услышал, как Мадху сказала Ганеше, что уже была в такой же дорогой машине, наподобие тех, что стояли у отеля. Ее слова не казались пустой похвальбой. Фарук подавил в себе желание перевести иезуиту и эту информацию. Хотя доктору нравилось шокировать Мартина Миллса, ему показалось, что уточнение того, чем занималась девочка-проститутка в такой роскошной машине, будет излишне похотливым.

— А что сказала Мадху9 — спросил иезуит доктора.

— Она сказала, что лучше для этих целей пользоваться дамский туалетом, — соврал Дарувалла.

— Молодец, девочка! — похвалил Мартин будущую артистку цирка.

Когда Мадху раздвинула губы, чтобы ему улыбнуться, ее зубы, ярко блестевшие от паана, создавали впечатление, будто десны у девочки кровоточат. Доктор надеялся, что ему лишь показалось в улыбке девочки нечто непристойное. Но в холле отеля Фаруку не понравился взгляд, которым швейцар проводил Мадху. Этот сикх как будто знал, что девочка принадлежит к той категории женщин, которым запрещалось появляться в отеле «Тадж Махал». Как бы Дипа не распорядилась одеть ее под девочку, Мадху совершенно не походила на подростка.

Ганеша сразу же задрожал от прохладного воздуха кондиционеров. Калека выглядел озабоченным, будто опасался, что сикх-швейцар выбросит его за дверь. Отель «Тадж Махал» отнюдь не был местом для пребывания там попрошайки и девочки-проститутки. Доктор подумал, как он ошибся, приведя их сюда.