Джил-Ли располагался справа от него. Тревис решил немедленно обсудить с ним произошедшее, ему хотелось убедиться, что это не ловушка. Ведь если это так, то лучше отступить сразу, чем попасться, как рыба в сеть. Тревис высунулся из своего укрытия и просвистел на манер маленького пушистого зверька. Джил-Ли изобразил в ответ трель ночного насекомого.
— Ты что-нибудь почувствовал минуту назад? — Тревису было трудно описать свое ощущение словами.
— Кажется, нет. А ты?
Он тоже, конечно! В его глазах все еще была заметна паника.
— Да.
— Думаешь, машина?
— Не знаю, — замешательство Тревиса росло. Может, это коснулось лишь его одного, но если это так, то это может представлять опасность для его товарищей.
— Это плохо. Думаю, это стоит обсудить, и подальше отсюда.
Шепот Джил-Ли был тихим, как дуновение ветерка. Он снова застрекотал, чтобы позвать Цоая.
Первая луна была уже высоко в небе, когда апачи собрались вместе. Тревис вновь задал вопрос: не испытывал ли кто-нибудь странного удара в последние несколько минут? Но все отвечали отрицательно.
Нолан подвел итог:
— Это плохо. Если машина русского работает, мы все можем попасть в ее сети. Возможно, чем больше находишься под ее влиянием, тем больше поддаешься. Мы должны остаться здесь до рассвета. Если враг достигнет того места, которое ищет, его путь пройдет под нами, так как это самая удобная дорога. Оборудование слишком тяжелое, поэтому русский выбирает дорогу попроще. Посмотрим, сможет ли он противостоять нападению, если оно будет неожиданно. — Нолан дотронулся до стрел в своем колчане.
Убить русского из-за кустов было легко, но тогда они не узнают секрета машины. После пережитого Тревис охотнее принял бы осторожность Нолана. Тревису не хотелось вновь пережить ощущение, которое он недавно испытал. Но Нолан не дал приказа к отступлению. По всей видимости, военный вождь рассуждал так же, как и Тревис: если угроза апачам существует, то машину необходимо уничтожить.
Они устроили засаду в соответствии с древними обычаями, которые редакс поселил в их памяти. Теперь оставалось лишь ждать.
Спустя час после рассвета Цоай подал сигнал, что противник приближается. Вскоре после этого послышался стук копыт. Показался первый монгол, и по его посадке Тревис понял, что тот находится под полным контролем русского. Второй, а потом и третий монгол ступили в ловушку, устроенную апачами. Четвертый монгол несколько приотстал. Наконец появился русский. Выражение его лица было крайне несчастным, видно, путешествие утомило его. Нолан подал знак, и все вместе апачи выстрелили из луков.
Только одна из стрел попала в цель. Конь под русским заржал от боли и ужаса, встал на дыбы, а потом повалился, подминая под себя седока. Видно, у русского была защита, которая отворачивала от него стрелы. Но коня она защитить не смогла. Монголы впереди начали корчиться в судорогах, закричали и упали на землю, бездвижные, словно стрелы поразили их в самое сердце.
Глава 11
То ли русскому повезло, то ли его спасла быстрая реакция. Но он выкатился из-под бьющейся в агонии лошади, когда к нему подскочил Льюп с ножом в руке. Апачи увидели, что человек в шлеме лежит совершенно беззащитный перед ножом Льюпа. Но он даже не поднял руку, чтобы защититься, а положил ее на диск на груди.
Молодой апач, бросившийся было на русского, вдруг отлетел назад, словно наткнулся на невидимую стену, когда лезвие его ножа было всего в шести дюймах от человека в шлеме. Льюп вскрикнул и отлетел назад во второй раз, это выстрелил русский.
Увидев это, Тревис отбросил лук и взял самое примитивное орудие — камень. Прицелившись, апач метнул его прямо в голову стрелявшего. Но так же как и нож Льюпа, камень, не дотронувшись до человека, отлетел в сторону. Вероятно, русский был окружен каким-то защитным полем. Такого апачи еще не видели. Свист Нолана отозвал всех назад.
Русский снова выстрелил, грохот выстрела эхом прокатился по верхушкам холмов. Но стрелять было уже не в кого, ведь все апачи, за исключением Льюпа, спрятались. Русский поднялся на ноги, но двигался он очень медленно, припадая на одну ногу. Судя по всему, он сильно повредил ее при падении с лошади.
Вооруженный враг, которого нельзя было уязвить, да еще узнавший о том, что на планете есть кто-то, кроме порабощенных монголов... Теперь русский был вдвойне опасен. Ему нельзя было дать уйти. Убрав пистолет в кобуру, русский, держась рукой за камни, заковылял к лошадям, стоящим рядом с бездыханными монголами. Но когда враг доберется до края скалистой стены, то ему придется сделать выбор: либо убрать руку с пластины на груди, либо перестать держаться за камни. Может, тогда удастся напасть на него? Лошади!
Тревис вложил стрелу в тетиву и выстрелил. Но не в русского, который предпочел оторвать руку от своей опоры, чем от диска на груди, а прямо перед мордой одной из лошадей. Лошадь заржала и встала на дыбы, толкнув в плечо русского. Тот отлетел к скале, упершись в нее руками.
Паника охватила и остальных лошадей. Хрипя и всхрапывая, они все помчались следом, поднимая тучи пыли. Русский прижался к стене, пытаясь избежать лошадиных копыт. Он продолжал стоять так, пока все лошади, кроме раненой, не умчались прочь. Тревис вздохнул с облегчением. Пока им не удалось справиться с русским, но он ранен и остался без лошадей. В таком состоянии он стал более уязвим.
Русский тоже понимал всю невыгодность своего положения, поэтому поковылял вслед за лошадьми. Но ему удалось сделать лишь шаг или два. Затем он обессиленно опустился на землю и начал что-то делать со своим диском.
Нолан бесшумно возник рядом с Тревисом.
— Что он делает? — он наклонился к самому уху апача, а голос был не громче, чем дыхание. Тревис покачал головой. Действия русского были для него загадкой. А может, он пытался вызвать помощь? Но для посадки вертолета места не было.
Теперь было самое время попытаться спасти Льюпа. Тревис видел, как молодой апач шевельнул рукой, а это говорило о том, что русский оказался не таким метким, как казалось. Тревис дотронулся до руки Нолана, указывая на Льюпа, а затем, отложив лук и колчан, приступил к действию. Скальный выступ мог послужить отличным прикрытием. Тревису пришлось проползти мимо монголов, но ни один из них не подавал признаков жизни. С предельной осторожностью Тревис проскользнул между двумя скальными выступами в узкую щель, прополз, словно змея, под кустом и приостановился только возле неподвижного монгола.
Побледневшее лицо убитого было наполовину повернуто к земле. Одна щека лежала на песке, рот был приоткрыт, а глаза закрыты. При помощи своей дьявольской машины русский успел уничтожить всех своих рабов. Должно быть, он подумал, что это они напали на него. '
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
