ясно с первого взгляда. Никита тщательно осмотрел тело: освещение было плохим, но все же можно было понять, что ран и каких-либо иных телесных повреждений у погибшего нет. Никита заметил лишь ссадины на коже, появившиеся, скорее всего, вследствие удара тела об асфальт. Увидел он и тоненькую струйку крови, сочившуюся у погибшего из уголка рта.
— Готов? — мрачно спросил Лесоповалов. — Шею, наверное, себе сломал.
Никита проверил — он не был, конечно, судмедэкспертом, но, как ему показалось, шея у мертвеца была в порядке. Только вот…
— С мышцами у него что-то странное, — сказал он Лесоповалову. — Пощупай сам. Для трупного окоченения еще рано, а тело одеревенело.
— Я с такими «парашютистами», Никита, никогда дела не имел, — смущенно кашлянул Лесоповалов. — Откуда мне знать, каким надо быть, грохнувшись с восьмого этажа?
— На руки его посмотри внимательно. — Колосов осторожно приподнял руку мертвеца — рука почти не гнулась. Пальцы были скрючены, напоминая когти какой-то рептилии.
— Может, он печень себе отбил? — предположил Лесоповалов. — Сейчас врач приедет и… черт…
— Что еще там?
— У нас тут такой порядок — патологоанатом только на очевидный криминал выезжает. Во всех остальных случаях мы просто сразу тело везем в морг.
Думаешь, он сам оттуда спрыгнул? Самоубийство? — Колосов взглянул вверх на дом, но там все тонуло во тьме, затем снова наклонился к телу: — Эх, фонарь в горячке забыли… Посвети-ка мне мобильником, я на зрачки его хочу глянуть.
— Может, наркоман? — Лесоповалов присел на корточки и сам начал ощупывать тело. — Точно, как чурка весь, твердый. Эй, Никита, а может, он больной? Это, как его… столбняк или эпилепсия? Болезнь, а?
Подъехал милицейский «газик», в нем водитель и два дежурных опера.
— Если самоубийство, участкового надо поднимать — Хохлова. А мы в квартиру. — Лесоповалов снова подошел к железной двери подъезда и громыхнул в нее кулаком, более не рассчитывая на домофон. — Откройте, милиция!
— Эй, что бузите, молодежь?! — гневно выкрикнул из форточки наверху чей-то сиплый спросонья бас. — Который час, знаете? То из окон стулья швыряют, то горланят… Я вот милицию вызову!
— Мы уже тут, откройте нам дверь в подъезд, будьте добры! — Лесоповалов повысил голос.
— Открыть? Вам? А что случилось?
— Жилец ваш с балкона упал!
— Какой жилец?
— Да он над нами издевается! — вскипел Лесоповалов. — Вы что, русского языка не понимаете? Вы не хулиганьте, гражданин, откройте дверь представителям закона!
— Это вы хулиганите в три часа ночи! — огрызнулся гражданин наверху. — Милиция — ври больше давай. Я вот сейчас вам открою, а вы по квартирам шастать начнете. А у нас тут полдома на дачи уехало!
— Сегодня пятница. Многие еще с вечера на дачи отчалили, — сказал Колосов. — Эй, гражданин; да вы окно откройте, посмотрите, убедитесь, что мы не воры, а милиция!
— Так я тебе и открыл!
Дверь в подъезд отворила им сердобольная старуха с пятого этажа, разбуженная шумом. Не проснись она — все бы точно затянулось до утра.
— Если кто и был там с ним наверху, в квартире кто ему выпасть помог, так он давно уже оттуда ноги сделал, пока мы тут орали-препирались, — с досадой заметил Лесоповалов.
— Но из подъезда никто не выходил, — сказал Колосов.
— А может, это его сосед? Утек к себе и заперся. Докажи теперь, был он там с ним или нет. Пили вместе или же…
— Запах алкоголя есть. И довольно сильный, — Никита посмотрел на труп, — Сразу чувствуется.
— Ну вот, пили вместе, потом ссора, потом драка. Помнишь: мы грохот-то на балконе слышали — ну! А потом один другого и сбросил. И понесла нас с тобой нелегкая за раскладушкой как раз в тот момент, когда это случилось!
Однако, как только они попали квартиру под номером сто сорок восемь на восьмом этаже, ту самую, стало ясно — скоропалительные выводы Лесоповалова не верны.
Пришлось ждать — пока искали понятых, пока ждали участкового, пока поднимали с постели представителя ЖЭКа. А потом оказалось, что надо вызывать и спасателей. Колосов попытался сам открыть дверь — хоть это была и крепкая железная дверь, замки на ней были вполне типовые, а с ними он уже не раз имел дело в подобных ситуациях, но…
— Все, Константин, звони спасателям, — сказал он, отступаясь.
— Сам не можешь открыть? Ну-ка, дай я попробую!
— Замки открыты — и верхний, и нижний, — сказал Никита, — но дверь заперта изнутри на задвижку. Теперь только весь блок вырезать.
— На задвижку? Ну тогда получается, может, оно и к, лучшему, а? — Лицо Лесоповалова просветлело. — Значит, он один там был, раз на задвижку-то изнутри… Значит, сам и упал. Несчастный случай или самоубийство.
— Сначала надо квартиру осмотреть, затем гадать, — сказал Никита. — Сколько сейчас уже? Пять часов? Пойдем чаю, что ли, крепкого выпьем, пока автоген привезут.
Труп с места происшествия увезли ж половине шестого. Дверь в сто сорок восьмую квартиру вскрыли в восемь. В это же время стала известна и фамилия погибшего — Студнев Максим Кириллович, тридцати двух лет. Представитель ЖЭКа сообщил о нем скудные данные: въехал около полугода назад, купил двухкомнатную квартиру. Прописан по этому же адресу — Октябрьская, 27.
— У него машина есть и гараж-пенал, — сообщил Лесоповалову один из оперативников, — темно-зеленый «Опель Тигра». Машина очень приметная: я ее сам тут в поселке сколько раз видел…
— Проверьте гараж — там ли машина, и надо установить, где этот Студнев работал, чем занимался. И вот что еще, — Лесоповалов хмурился, — созвонитесь с Пашковым, пусть он эту фамилию по своему банку данных проверит — не связан ли этот, парень с наркотой. Может, действительно накололся и крыша от кайфа поехала. Шагнул с балкона в радугу, как этот, который из «Иванушек».
Квартира оказалась просторной, светлой и пустой. Никита по привычке начал с передней— с двери и замков. Никаких сомнений — дверь до вскрытия спасателями была заперта изнутри на задвижку. В прихожей на вершок пыли. На кухне — она была, как и вся остальная мебель, новехонькой, «под сосну» — в мойке груда немытой посуды, на полу сор. Кисло пахло застоявшимся сигаретным дымом. На столе стояла бутылка дорогого шотландского виски. Но, похоже, из нее еще не пили.
Комнат было две, и обе почти без мебели, как это и бывает в квартирах у молодых, приобретающих при переезде понравившиеся предметы, а не гарнитуры. В холле почти ничего не привлекло его внимания, а вот в спальне…
В спальне царил беспорядок: широкая двуспальная кровать — белье скомкано, простыни сбиты, подушки — на полу. Тут же на паласе валялась разбитая лампа. Стол, на
