которую видели идущей на север. О человеке, за которым следовала зима.
Виктор слышал эти разговоры, когда проходил мимо таверн и постоялых дворов. Не заходил — теперь он знал, что его присутствие принесёт только беду. Но слухи доносились даже сквозь стены.
Его называли Зимним Королём. Ледяным Демоном. Вестником Конца Времён.
Все эти имена резали слух, но Виктор не злился. Гнев требует горячей крови, а его кровь давно остыла. Он просто принимал эти имена как данность, как часть того, чем он стал.
На десятый день пути он поднялся на высокий холм и обернулся, чтобы посмотреть на свой путь.
То, что он увидел, заставило бы содрогнуться любого живого человека. За ним тянулась белая полоса шириной почти в милю, прорезающая зелёную землю как шрам. Мёртвая, безжизненная, она была видна даже с такого расстояния — яркое пятно на карте живого мира.
И она продолжала расти. Даже сейчас, когда Виктор стоял неподвижно, края пустыни медленно расползались в стороны, захватывая новые участки земли. Словно у неё была собственная воля, собственная жажда расширения.
«Хорошо», — подумал Виктор с холодной ясностью. «Пусть весь мир увидит, что стало с Кристиной. Пусть каждый знает цену предательству».
Он повернулся и продолжил путь на север. За спиной ледяная пустыня следовала за ним, как верный пёс, жадно расширяя свои владения в этом мире.
А где-то далеко, скрытый магией и насмешками, Локи наблюдал за происходящим и улыбался. План работал лучше, чем он мог мечтать. Страж Севера превращался в оружие разрушения, которое вскоре привлечёт внимание всех богов.
И тогда начнётся настоящая игра.
* * *
Семьдесят лет прошло с того дня, как Кристина превратилась в ледяную статую. Семьдесят лет Виктор бродил по миру, оставляя за собой белый шрам смерти, который теперь протянулся через половину известных земель. Мир изменился — появились новые народы, пали старые царства, но Страж Севера оставался прежним. Неумолимым. Одержимым единственной целью.
Найти способ вернуть Кристину к жизни.
Он искал в библиотеках мудрецов Вавилона, где на глиняных табличках хранились секреты шумерских жрецов. Поднимался к храмам в Гималаях, где отшельники тысячелетиями постигали тайны жизни и смерти. Спускался в подземелья Египта, изучая тексты, написанные ещё до постройки первых пирамид.
Результат всегда был одним — разочарование.
Смертные не знали способа превратить неживое в живое. Их магия была слишком слабой, их понимание слишком поверхностным. Они могли исцелить больного, но не воскресить мёртвого. Могли продлить жизнь, но не создать её заново.
И всё это время за спиной Виктора расползалась ледяная пустыня. То, что началось как узкая тропа, превратилось в гигантский шрам на теле мира. Она протянулась от северных морозов до южных пустынь, уничтожая всё живое на своём пути. Целые народы были вынуждены покинуть свои земли, спасаясь от медленно наступающего холода.
Виктора называли по-разному на разных языках. Владыка Льда. Приносящий Зиму. Конец Урожаев. Но суть была одна — он стал легендой ужаса, именем, которым пугали детей.
Он не обращал внимания на эти прозвища. Лёд в его сердце давно заморозил все чувства, кроме одного — жгучего желания вернуть Кристину. Ради этого он был готов уничтожить мир.
И в этот день, семьдесят лет спустя, когда летнее солнце скрывалось за горными пиками где-то в диких землях будущей Скандинавии, судьба свела его с тем, кто мог дать ответ.
Виктор шёл по горной тропе, не спеша. Спешить было некуда — он был бессмертен, и время работало на него. Рано или поздно он найдёт то, что искал. Или найдёт того, кто сможет ему помочь.
Впереди на тропе стояла фигура.
На первый взгляд это был обычный путник — высокий мужчина в дорожном плаще, с посохом в руке. Но Виктор сразу почувствовал, что это не человек. От незнакомца исходила аура силы, древней и могущественной. Воздух вокруг него словно дрожал от магии.
— Стой, — сказал незнакомец, когда Виктор приблизился. — Не делай ещё один шаг.
Голос звучал властно, с привычкой к повиновению. Виктор остановился, изучая препятствие на своём пути.
— Кто ты такой? — спросил он ровным, лишённым эмоций голосом.
— Бальдр, сын Одина, — ответил незнакомец, откидывая капюшон.
Лицо, которое открылось взору Виктора, можно было назвать идеально прекрасным. Правильные черты, ясные глаза, золотистые волосы. Само воплощение божественной красоты и благородства. Но в этих глазах читался гнев — холодный, праведный гнев бога.
— Я пришёл остановить тебя, Страж Севера, — продолжил Бальдр. — Ты слишком долго уродуешь мир своим присутствием.
Виктор усмехнулся — первая эмоция, которую он выказал за много лет.
— Остановить меня? — переспросил он. — И как ты собираешься это сделать, сынок Всеотца?
— Ты был создан служить, а не разрушать, — Бальдр сделал шаг вперёд, и от его тела исходило мягкое золотистое свечение. — Проклятие отца должно было сделать тебя защитником, а не чудовищем.
— Защитником чего? — В голосе Виктора появились нотки насмешки. — Защитником мира, который украл у меня единственное, что имело значение?
— Мира, который страдает из-за твоей слепой ярости! — Бальдр поднял посох, и тот засветился божественным огнём. — Посмотри, что ты натворил! Позади тебя тянется полоса мёртвой земли в тысячи миль! Сколько людей лишились домов? Сколько детей умерло от голода, когда их поля покрылись льдом?
— Мне всё равно, — спокойно ответил Виктор.
— Неправда, — Бальдр покачал головой. — Я вижу тебя насквозь. Внутри ты всё ещё человек. Всё ещё способен чувствовать вину, боль, сострадание. Лёд в твоём сердце — это не проклятие. Это выбор.
— Ты ошибаешься, — Виктор положил руку на рукоять меча. — Лёд — это всё, что у меня осталось от неё. И я не позволю тебе или кому-то ещё отнять его у меня.
— Тогда я заставлю тебя остановиться силой.
Бальдр взмахнул посохом, и воздух наполнился золотым светом. Это была сила чистая и благородная, предназначенная не для разрушения, а для исцеления, для изгнания тьмы.
Но Виктор уже не был тем, кого можно было исцелить.
Он выхватил Кровопийцу, и древний клинок засиял в ответ на божественную магию. Семьдесят лет скитаний, семьдесят лет ярости и отчаяния превратили меч в нечто большее, чем просто оружие. Теперь он был частью самого Виктора, продолжением его воли.
— Не заставляй меня убивать тебя, мальчик, — предупредил Виктор. — У меня есть дела поважнее.
— У меня тоже, — ответил Бальдр и атаковал.
Битва была яростной, но короткой.
Бальдр сражался
