на меня, как на мужика моего роста и комплекции. Низкорослым парням тоже приходится попотеть, чтобы заработать себе место в братстве.
— Откуда вы знаете Бобби Ли? — спросил он.
— Я отвечу в машине, когда поедем, — сказала я.
— К чему такая спешка? — поинтересовался Бреннан.
Я посмотрел на Эдуарда, он ответил мне коротким кивком. Он намекал, что я могу объяснить.
— Потому что мы теряем дневной свет. Первое, что вы усваиваете в охоте на вампиров, это что каждый миг дневного света, который вы можете использовать, на вес золота.
— Мы свое дело знаем, — сказал Бреннан.
— Тогда давайте выдвигаться в Дублин, или мы не собираемся встречаться с местной полицией?
— Потолкуем о Бобби Ли, прежде чем мы решим, куда едем, Блейк, — сказал Нолан.
Я посмотрела на Эдуарда:
— Насколько я могу быть с ним откровенна?
— Я бы разобрался, откуда он знает Бобби Ли, прежде чем ответить на твой вопрос, — сказал он.
Я опустила сумки — нет причин держать их, если мы все равно здесь застряли. Большинство охранников последовали моему примеру.
— Ладно. Сыграем в двадцать вопросов, а после двинем отсюда. — Я повернулась к мужчинам. — Откуда вы знаете Бобби Ли?
Темные глаза Бреннана сузились, а выражение лица сменилось с удивленного на почти враждебное:
— Мы не обязаны вам объяснять.
— Тогда мы в тупике, — сказала я.
— В тупике? — нахмурился Бреннан.
— Это означает, что ситуация не двинется с места, и мы застряли там, где находимся, пока не решим это поменять, — пояснил Гриффин. Он силился не улыбнуться — то ли мне, то ли замешательству Бреннана, а может, и тому, и другому. Все что угодно, лишь бы разрядить обстановку, как по мне.
— Я знаю, что это значит, — рявкнул на него Бреннан.
Гриффин улыбнулся ему. Он дразнил его — не как приятеля, а скорее как человека, от которого не был в восторге.
— Вы не собираетесь делиться информацией до тех пор, пока не поделимся ею мы, так? — уточнил Эдуард.
Нолан уставился на него, и это было достаточно красноречиво.
Эдуард подарил мне улыбку Теда:
— Анита, ты у нас уже взрослая, расскажи капитану, откуда знаешь Бобби Ли.
— Я взрослая, но это другое, — возразила я.
— Ответь, пожалуйста, на вопрос, Анита. — он редко говорил это слово, если действительно не имел его в виду, так что я сделала то, о чем он просил.
— Бобби Ли — один из наших телохранителей.
— Наших? — удивился Бреннан.
— Телохранителей Жан-Клода, — пояснила я.
— Мы все ищем работу, когда уходим со службы. Теперь твоя очередь, Нолан. Откуда ты знаешь Бобби Ли? — спросил Эдуард.
— Мы встретились в местечке потеплее этого, и там было чертовски сухо, — сказал Нолан.
— Стоит уйти в наемники, и военные уже не захотят брать тебя назад, — заметил Эдуард.
— Бобби Ли не может вернуться, даже если захочет, — сказал Нолан.
— Я говорил о тебе.
— Я не уходил со службы.
Эдуард смотрел на него так, словно не верил ему, но, наконец, сказал:
— Ты вернулся в основные войска? — В его голосе очень мало осталось от Теда, когда он задал этот вопрос.
— Я собираю команды для специальных заданий.
— Вроде тех, в одну из которых однажды были назначены мы с тобой?
— Да.
— Если я скажу Аните, что она может тебе доверять, я пожалею об этом?
— Почему вас обоих беспокоит, что мы все знаем Бобби Ли? — не выдержала я.
— Регулярная армия не работает с оборотнями, даже в качестве наемников, — пояснил Эдуард.
— Тогда как Нолан и Бреннан могли работать с Бобби Ли? — спросила я.
— Хороший вопрос, да? — сказал Эдуард, и его голос был холодным, почти угрожающим. Маскировка под Теда долго не протянет, если он продолжит так делать.
— Чего ты испугался, Форрестер? — спросил Нолан.
— Обычные военные не связываются с оборотнями, но есть и другие люди в форме. Люди, с которыми я не хочу, чтобы связывалась Анита.
У меня появилась догадка:
— Ты о Ван Клифе, не так ли?
Они оба посмотрели на меня так, будто я ляпнула лишнего. Нолан выглядел потрясенным и отвел нас двоих от остальной группы. Коробка из телохранителей хотела последовать за мной, но я мотнула головой и позволила Нолану отвести нас с Эдуардом на приличное расстояние от них, поближе к «хаммерам». Как только Нолан решил, что мы достаточно далеко, он повернулся к нам, чертовски сердитый. Его потусторонняя энергия танцевала в воздухе вокруг моей кожи. Я вынуждена была игнорировать ее, и велела своим внутренним зверям сделать то же самое.
— Форрестер, ходят слухи, что вы с ней… Эти разговоры за занавесочками приведут тебя в тюрьму за измену.
— Она знает имя, потому что он обратил на нее внимание из-за меня, либо же из-за того, что мы вместе работали. Я не хочу, чтобы они встречались друг с другом, вообще не хочу, чтобы она столкнулась с тем, что он делает, поэтому сейчас, Нолан, я должен знать: он связан с твоим подразделением?
Нолан посмотрел на меня:
— Почему Ван Клиф хочет с тобой встретиться?
— Я не уверена, что он хочет встретиться, но я слышала от Теда, что интересую его, как носитель штамма ликантропии, который при этом не перекидывается.
— Она исцеляется почти так же, как ликантроп, столь же быстра, у нее есть сверхъестественные способности, но она никогда не меняет форму, — пояснил Эдуард.
Нолан перевел взгляд с него на меня:
— Если это правда, то тебе прямая дорога в тусовку Ван Клифа.
— Теперь ты понимаешь, почему я оберегаю ее от него, — сказал Эдуард.
— Значит, ты не отрицаешь, что вы с ней парочка?
— Парочка? — он посмотрел на меня — Анита, мы с тобой парочка?
— Нет, насколько мне известно.
— Отлично, хотите, чтобы я спросил об этом в лоб. Вы любовники? — поинтересовался Нолан.
— Нет, — ответили мы в один голос.
— И почему же я в это не верю?
— Потому что никто не хочет верить, что мужчина и женщина способны быть лучшими друзьями, и при этом не трахаться друг с другом, — ответила я.
— Многих ребят в нашем деле бесит, что мы с ней лучше работаем, поэтому они самоутверждаются, распространяя слухи о нас.
— Потому что так я получаюсь просто подружкой Теда, а не равной ему по силе.
— А что им это дает по отношению к Теду?
Я посмотрела на Теда:
— Хороший вопрос.
— Ты отстал от нынешней молодежи, Нолан. Мужики тоже могут быть шлюхами. Если я сплю с Анитой, то получаю от нее сверхъестественную поддержку, а также изменяю своей невесте, и это дает некоторым завистливым ублюдкам чувство превосходства надо мной.
— Это объясняет,
