17 сентября 1941 г. дело В.Н. Борисова рассматривала Военная коллегия. Обвинения в самовольном оставлении места боевых действий и распространении ложных слухов суд нашел недоказанными. Остальные же «прегрешения» Борисова общим чохом были квалифицированы как мошенничество (ст. 169, ч. 2 УК РСФСР). Вот по этой статье Владимир Николаевич Борисов получил пять лет лишения свободы в ИТЛ и лишение воинского звания «армейский комиссар 2-го ранга».
При дополнительной проверке дела В.Н. Борисова выяснилось, что так называемые «мошеннические деяния» не являлись уголовно наказуемыми, и он, таким образом, был осужден к лишению свободы необоснованно. Например, в вопросе о службе в колчаковской армии известно следующее: прослужив год в ней и осознав свою ошибку, Борисов вместе со своими товарищами бежал оттуда и в августе 1919 г. поступил на службу в 9-й кавалерийский полк Красной Армии. Относительно же ареста в 1920 г. Борисов показал, что действительно он был подвергнут таковому на 15 суток комиссией по борьбе с дезертирством. И все потому, что он не сообщил органам власти о дезертире, прятавшемся в доме, в котором Борисов бывал. Вот и вся вина В.Н. Борисова перед советской властью.
Конечно, Владимир Николаевич из мест заключения неоднократно писал жалобы и заявления относительно своей невиновности. Ему сравнительно повезло — постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 18 февраля 1944 г. он был досрочно освобожден со снятием судимости. В старом звании его не восстановили, генеральского тоже не дали (а это было бы равно как минимум генерал-лейтенанту, на худой конец — генерал-майору), а присвоили заново лишь полковника18.
До января 1948 г. полковник В.Н. Борисов служил в армии, затем был уволен в запас. Но тут пошла новая волна арестов, в том числе среди людей, уже отбывших в заключении тот или иной срок. Их послали на второй круг испытаний. Тогда таких людей называли «повторниками». Среди них был и Владимир Борисов, получивший 7 сентября 1949 г. от Особого совещания при МГБ СССР еще пять лет лишения свободы. На этот раз он обвинялся в проведении антисоветской агитации. Основанием к аресту послужили три доноса «сексотов» о том, что во время войны Борисов, будучи в ИТЛ, в беседах со своими знакомыми критиковал действия руководителей Советского государства, враждебно относился к политике ВКП(б) и проводимым ею мероприятиям. Причем авторы этих доносов по делу не допрашивались, обоснованность их утверждений никем не проверялась. Вполне естественно, что В.Н. Борисов не признал себя виновным в проведении антисоветской агитации. Однако срок ему все равно отмерили...
По первому делу (1941 г.) В.Н. Борисова реабилитировал 16 июля 1954 г. пленум Верховного суда СССР, по второму (1949 г.) — Военная коллегия своим определением от 10 июля 1954 г.
Одним из опытнейших работников службы военных сообщений (ВОСО) Красной Армии являлся Николай Иустинович Трубецкой, получивший в июне 1940 г. звание генерал-лейтенанта технических войск. С сентября 1939 г. он занимал должность начальника военных сообщений РККА.
Во всех войнах XIX—XX веков железные дороги имели исключительно важное значение. Великая Отечественная война в этом плане не являлась исключением. Успешное продвижение немецких войск вглубь советской территории вследствие неудачных действий Красной Армии потребовало срочной эвакуации на восток многих важных оборонных и народнохозяйственных объектов, других ценностей. В это же время с Урала, из Сибири, Дальнего Востока, из Средней Азии спешным порядком на запад шли эшелоны с войсками и техникой. Все это требовало строжайшей дисциплины, организованности и порядка, которых как раз и не хватало в первые недели и месяцы войны. Узловые станции были забиты эшелонами, военные коменданты изо всех сил, нередко под дулами пистолетов начальников прибывших литерных эшелонов с войсками, старались ликвидировать пробки и заторы на магистрали, однако не всегда это им удавалось. В результате установленный график движения эшелонов к фронту срывался, что значительно осложняло положение на различных участках советско-германского фронта.
Основную вину за недостатки в организации военных перевозок возложили на начальника ВОСО Красной Армии генерала
Н.И. Трубецкого. Уже 6 июля 1941 г. заместитель начальника Управления особых отделов Ф.Я. Тутушкин направил В.М. Молотову доклад о состоянии железнодорожных перевозок. Молотов же поручил разобраться в этом деле наркому внутренник дел Л.П. Берию, в ведомстве которого знали только один «действенный» метод исправления недостатков — немедленный арест подозреваемого, который и последовал для Н.И. Трубецкого 11 июля 1941 г. Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 13 февраля
1942 г. по обвинению в принадлежности к военному заговору, в проведении вредительства в деле военных перевозок Н.И. Трубецкой был приговорен к расстрелу. Реабилитирован Военной коллегией 30 сентября 1955 г. за отсутствием состава преступления19.
Помимо указанных выше лиц в июле 1941 г. из числа высшего командно-начальствующего состава репрессиям подверглось командование Западного фронта во главе с его командующим генералом армии Д.Г. Павловым, о чем уже частично упоминалось в главе «Щупальцы 37-го», а именно: 4 июля— начальник связи генерал-майор войск связи А.Т. Григорьев; 8 июля — начальник штаба генерал-майор В.Е. Климовских и начальник артиллерии генерал-лейтенант артиллерии Н. А. Клич; 9 июля — командующий 4-й армией генерал-майор А.А. Коробков. Все они, за исключением Н.А. Клича, были расстреляны 27 июля 1941 г. Николай Александрович Клич по приговору Военной коллегии был расстрелян 16 октября 1941 г.
Надо отметить, что в 1941 г. по «урожайности» работы военной контрразведки июль месяц был, несомненно, самым результативным. Тогда же были арестованы: командующий ВВС Дальневосточного фронта генерал-лейтенант авиации К.М. Гусев (11 июля), начальник штаба ВВС Юго-Западного фронта генерал-майор авиации Н.А. Ласкин (12 июля), командир 83-й горно-стрелковой дивизии генерал-майор С.А. Байдалинов (12 июля), заместитель командующего ВВС Западного фронта генерал-майор авиации А.И. Таюрский, командующий Лужской оперативной группой войск Ленинградского фронта генерал-лейтенант К.П. Пядышев. Вышеперечисленные лица несправедливо обвинялись в участии в антисоветской организации, проведении вредительства во вверенных им соединениях и частях, а также антисоветской агитации. Все они, за исключением К.П. Пядышева, были расстреляны в 1941—1942 гг.
Судьба Константина Павловича Пядышева сложилась следующим образом: по обвинению в проведении антисоветской агитации Военная коллегия 17 октября 1941 г. приговорила его к десяти годам исправительно-трудовых лагерей. Отбывая это наказание, Пядышев умер в 1943 г. Определением Военной коллегии от 28 января 1958 г. он был посмертно реабилитирован. Остальные лица, упомянутые выше, также реабилитированы в середине 50-х годов.
В течение трех месяцев (август—октябрь) 1941 г. аресту подверглось несколько человек из высшего комначсостава РККА. Это начальник Управления связи Красной Армии генерал-майор Н.И. Галич (8 августа), уже названные выше генерал-майор К.М. Качанов и генерал-майор артиллерии В.О. Гончаров, генерал-майор танковых войск Н.Д. Гольцев (14 октября).
Николай Иванович Гапич возглавлял войска связи РККА с августа 1940 г. Война с Финляндией выявила немало недостатков в организации проводной и радиосвязи в войсках и штабах. Почти за год руководства Управлением связи Гапичу удалось кое-что сделать в этом направлении, но начавшаяся война помешала выполнить запланированные мероприятия. Все недочеты в организации связи существенным образом сказывались на боевой готовности частей и соединений, их штабов. А подобных нареканий в первые недели войны поступало очень много. Виновника во всем этом нашли очень быстро — генерал-майора Я.И. Галича. Ровно через месяц после начала войны (22 июля) он был отстранен от должности, а 8 августа арестован. Ему было предъявлено обвинение в том, что он, «являясь с августа 1940 г. по август 1941 г. начальником Управления связи Красной Армии, преступно руководил работой в управлении, не снабдил армию нужным количеством средств связи, чем создал трудности в управлении войсками. Возглавляемое им Управление связи в первый же месяц войны с Германией не обеспечило нужд фронта и оказалось неспособным наладить бесперебойную связь с фронтом» (из обвинительного заключения) 20.
Даже следователи особого отдела понимали, что обеспечение частей Красной Армии нужным количеством средств связи зависело не только от желания и возможностей Н.И. Гапича, только год занимавшего должность начальника Управления связи. Здесь существовал полый ряд объективных обстоятельств, которые сводили к минимуму виновность Гапича. Поэтому следователям надо было найти что-то более весомое, и желательно с политическим «душком». Именно посему для усиления в его деле обвинительного уклона был применен испытанный в «органах» прием — Гапича стали уличать в принадлежности к «военно-фашистскому заговору», под пытками вырвав у него такое признание. «Кроме того, Галич сознался, что с 1935 г. являлся участником антисоветской заговорщической организации, существовавшей в Белорусском военном округе, возглавляемой Уборевичем (приговорен к расстрелу), в которую был вовлечен бывшим начальником штаба округа Бобровым (приговорен к расстрелу)»2'. Также у него выбили показания о сотрудничестве с японской разведкой. От всех этих показаний Гапич спустя некоторое время отказался как от вымышленных.
