И.П.: Действительно, во Франции есть законодательно прописанная система поддержки книгоиздания. И почему нечто подобное не принимается в России? Думаю, это вопрос отношения. Для меня в этом смысле очень показательна политика канала «Культура». Приглашая для участия в передаче, они всегда представляют меня в эфире как «издатель». Я спрашиваю: почему не напишете «Издательство “Новое литературное обозрение”»? Отвечают: а это реклама!
С.З.: Да, и книги показывать нельзя.
И.П.: У нас книжки растут на деревьях, очевидно. Издатель, являясь фактически ключевой фигурой прогресса, критиком, просветителем, экспертом, – анонимен. Это и есть отношение власть имущих и общества к творческой инициативе в силу непонимания того, как в современном обществе рождается книга и вообще культура. Вот я и хожу в качестве «издателя». Какого издателя? Кстати, с благотворительностью то же самое. «Благотворитель», и все… а фонд нельзя называть. То есть люди, которые, между прочим, свои деньги вкладывают в развитие страны, тоже как бы не числятся. Все это и рождает порочную политику: от медиа до принятия решений.
Посмотрите на тех издателей, которые продолжают выполнять свою миссию просветителя. Мы уже научились экономить на всем. Но мы не можем поступиться качеством. Это невозможно. Сложная художественная литература, история, гуманитарная мысль не позволяют экономить на качестве. А выясняется, что параметров определения качества в нашем обществе нет. У нас все какие-то цифры по валовым продуктам. И пока нет другого отношения к культуре, я боюсь, что даже отдельным законодательным актом эту вещь не поправить. Это система ценностей в каком-то смысле.
А.С.: Мы живем в информационную эпоху, но наша отрасль, как и сфера культуры, довольно сильно в этом смысле отстает. Мы до сих пор не имеем никаких агрегирующих площадок для сбора, концентрации и дистрибуции информации о выходящих книгах ни в традиционных формах, которыми занималась Книжная палата, ни в виде баз данных. Сегодня ведь с большим трудом и крайне приблизительно можно статистически измерить масштабы отрасли в целом. А как измерить тот сегмент, которым мы с Ириной Дмитриевной занимаемся, я вообще не представляю. Точно могу сказать, что не представляют этого и библиотеки. Где, что именно, у кого, по каким ценам они могут приобрести – эта информация им недоступна. Есть множество неких площадок, исследовать которые потребителю, пользователю просто физически невозможно.
И.П.: Да, продвинутые библиотекари «лазают» по сотням сайтов, они более-менее знают издательства, которые производят хорошие книги. Но это опять же из серии «сделай сам». Налицо трагическая несостыковка между реальным состоянием современного книжного рынка, его потребностями и представлением о нем. Большая часть проблем книгоиздания проистекает из архаического сознания людей, от которых зависит принятие решений.
Вот недавно была история, когда библиотеки внесли предложение, чтобы им издатели в качестве обязательного экземпляра присылали не бумажную, а электронную копию книги. Я спросила, понимают ли сами библиотеки, что издатели живут за счет продажи книг, а получение электронной версии заканчивается ее бесплатным и бесконтрольным распространением, что подрывает основу книжного рынка в целом. Меня приводит в ужас это псевдокоммунистическое сознание, когда «все вокруг бесплатное, все вокруг мое». С одной стороны, действительно, книгоиздание – миссия, но с другой стороны – издатель все-таки книжки продает.
Я, как и все издательства нашего типа, использую любые возможности для привлечения средств: оптимизацию производства, гранты, спонсорскую поддержку… Но возможности субсидирования сужаются катастрофически, а политики, направленной на расширение рынков сбыта, тоже нет. Сфера культурного книгоиздания сжимается, как шагреневая кожа. Наивно думать, что потом можно волшебной палочкой создать сеть государственных издательств, которые заменят нас. Это неправда. Мы из советского опыта знаем, что это неравноценная замена. Интеллектуального расцвета можно достичь только с помощью многочисленного сообщества независимых издателей, которые выбирают свои ниши и в них работают. В противном случае происходит оскудение интеллектуального поля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
С.З.: Сейчас система грантов в России уменьшается или растет? Каково ее текущее состояние? Насколько развита эта система для независимых издательств?
И.П.: С моей точки зрения, уменьшается. Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, а теперь Министерство цифрового развития много лет давало и дает гранты, есть президентский грант, но грантов должно быть очень много: и частных, и государственных. На мой взгляд, с фондом Сороса в России обошлись просто ужасно. На самом деле в 1990-е годы этот фонд был главным, я бы сказала, благодетелем интеллектуальных издательств, предоставляя гранты на переводы интеллектуальной литературы. После него были лишь спорадические попытки организации грантов. И сейчас этого очень не хватает, с моей точки зрения. Может быть, Андрей Константинович возразит.
А.С.: Конечно, количество грантодателей и объем средств, который в этой сфере функционирует, должны быть существенно больше. Особенно с точки зрения количества читающего населения, с точки зрения места чтения в нашей культуре, которое по-прежнему достаточно велико. Хотя все-таки не соглашусь с Ириной Дмитриевной в оценке ситуации в этой сфере как катастрофической. Может быть, потому что я все эти годы занимался и занимаюсь такой специфической сферой, как научное книгоиздание. Формы его поддержки в нашей стране достаточно развиты с 1994 года. Существует несколько государственных научных фондов, которые на конкурсной основе поддерживают научное книгоиздание, научно-издательские проекты в этой сфере. Я имею в виду РФФИ и РГНФ. И Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, а теперь Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций, в этом ряду институций, важнейших для поддержки книгоиздания, совершенно правильно упомянуто.
Конечно, этого для нашей страны недостаточно. Особенно если мы вспомним о том удельном весе, который научная, гуманитарная книга по показателю «количество названий» занимает в общем объеме производимой в стране книжной продукции. Но мы должны также помнить, что значительный объем такого рода литературы производят сегодня российские университеты, у которых есть статьи, позволяющие финансировать за собственный счет такого рода проекты.
Я очень надеюсь, что в перспективе и государство, и общество смогут вернуться к закону «О меценатстве» с тем, чтобы эту ситуацию поправить через поощрение частного бизнеса на вложение денег и в такую специфическую сферу нашей культуры, как интеллектуальное книгоиздание.
И.П.: Счастливы были бы. Но я хочу заметить, что людей, которые занимаются благотворительностью, намного больше, чем общество себе представляет. Но в силу некоторого пренебрежительного или подозрительного отношения к благотворителям нет никакой системной базы данных по той колоссальной социальной работе, которую ведут и корпорации, и частные фонды.
Формирование культурной среды общества
С.З.: Коллеги, давайте вернемся непосредственно к вашим проектам и поговорим о значимых издательских открытиях последнего времени.
А.С.: Мы реализуем такие проекты, как «История сталинизма» или «Библиотека отечественной общественной мысли», в каждом из которых далеко за сто томов. У нас есть целый ряд серийных и энциклопедических изданий по темам Отечественной войны 1812 года и Первой мировой войны 1914–1918 годов, есть серия энциклопедий «Общественная мысль России». Продолжать этот перечень я могу очень долго…
Конечно, наши проекты – не вполне книги в широком смысле этого слова. Это скорее овеществленные в книжной форме некоторые интеллектуальные продукты, которые в близкой перспективе, наверное, будут все чаще функционировать в виде электронных версий, баз данных, агрегирующих знания в рамках того или иного проблемно-тематического поля.
