– А когда Сфинкс проиграет, что будет? – поинтересовался Марвин.
– Тогда она покончит с собой, как записано в её контракте, Фивы освободятся от ужасного монстра, а герой Эдип Марвин станет царём. Твоя миссия будет выполнена, и ты сможешь до конца своих дней наслаждаться царским величием.
Иезайя тяжело вздохнул.
– Ладно, – буркнул он. – Раз уж ввязался в эту авантюру, нужно довести её до конца.
Спустя час они стояли возле заброшенного полуразрушенного храма, сложенного из известняковых блоков. Здесь обитала Сфинкс – беспощадная львица с головой человека, гроза округи, хтоническое чудовище с умом шахматиста.
– Туда? – тоскливо спросил Марвин, оглянувшись на пороге.
– Туда-туда, – заверил Гермес, подталкивая его в спину. – Помни, что я тебе говорил. Не напрягайся, держись запросто, но без панибратства – она этого страшно не любит. Будь вежлив, не хами. И ради всего святого, не забудь ответ на её вопрос: «человек».
Наконец ему удалось пропихнуть Марвина внутрь. По инерции Иезайя ступил ещё два шага, чтобы удержаться на ногах после толчка, и тяжёлый матерчатый полог мягко опустился за его спиной.
Помещение храма было небольшим, его скудно освещали масляные светильники. Посреди святилища располагался сложенный из туфа колодец – Марвин с опаской заглянул в него и увидел, как внизу, на немыслимой глубине, непрерывно движутся и перемешиваются магменные массы. В дальнем углу располагался большой мраморный алтарь, а за ним виднелось каменное изваяние хозяйки храма: огромная тварь неподвижно сидела напротив входа, обвив лапы длинным хвостом. Её лицо с пухлыми губами было бесстрастно и напоминало погребальную маску египетского фараона – если бы, конечно, в фараоны принимали нубийцев.
– Э-э-э… кхм, – произнёс Иезайя, нервно оглядываясь по сторонам. – Тётушка… э-э-э… Простите… Вы тут?..
Изваяние шевельнулось, и Марвин понял, что допустил непростительную бестактность.
– Здравствуй, путник, – проговорила Сфинкс низким джазовым баритоном, выпрямляясь на лапах и потягиваясь, словно выспавшаяся кошка. В тишине храма отчётливо послышался хруст позвонков. – Что привело тебя в дом старой женщины? Может быть, тебе погадать на медилоггуне? Не хочешь ли чаю с домашним печеньем? Или, может быть, стаканчик ямайского рому и кубинскую сигару?..
– Человек, – поспешно пискнул перепуганный Иезайя, прекрасно запомнивший инструктаж Гермеса: тот уверял, что только такой ответ на любые вопросы чудовища гарантирует безопасность и победу.
– Вижу, вижу, что не лягушка, – отозвалась Сфинкс, смерив Марвина оценивающим взглядом. – Красавец! Будь я веков на двадцать помоложе, я бы даже подумала о межвидовом сексе. Но в моём возрасте заниматься глупостями уже не солидно, да и просто нелепо… Ладно, не сутулься, снежок. Тётя Сфинкс шутит. Резать белого петушка сегодня не будем. – Мягко ступая, она обошла вокруг собеседника, машинально потёрлась о его колени. – Чего ты хотел-то от меня? Небось пришел сразиться со старой афроэллинкой и думаешь, что это великий подвиг для крутого белого парня, а?
– Человек, – повторил Иезайя, сообразив, что Сфинкс снова задала вопрос, точнее, целых два вопроса.
– Человек, человек… – пробормотала львица, постукивая себя хвостом по бокам. – И ходят, и ходят, малолетняя шпана… Во имя Дамбаллы! Пожалуй, черепа тех, кто когда-либо приходил сражаться со мной, надо бы сваливать перед храмом, а не оттаскивать на хозяйственный двор. Было бы гораздо нагляднее… Впрочем, тогда к храму вообще было бы не подойти…
Сфинкс замолчала, устремив взгляд в бесконечность. Марвин терпеливо ждал, пока она вспомнит о его существовании, в полном соответствии с инструкциями Гермеса: вежливо, но запросто, но без панибратства.
– Ладно! – вновь заговорило хтоническое чудовище. – Раз уж ты уже здесь, не станем лишать тебя удовольствия погибнуть от моих лап, бледнолицый. Будь ты чёрным братом, латиносом или, скажем, китайцем, или хотя бы последователем пути тёмных духов петро, я бы тебя, пожалуй, отпустила. Но вы, белые, должны нести коллективную ответственность за все те страдания, которые причинили другим расам веками беспощадной эксплуатации. Сейчас я задам тебе один вопрос и послушаю, что ты на это скажешь. Сумеешь ответить – клянусь Эшу ди Капа Прета, брошусь вот в этот вот колодец, и город спасён. Радуйся, и всё такое. Не сумеешь ответить – соответственно пеняй на себя, за тобой придёт чёрный барон Самеди. На хоздворе ещё достаточно места. Готов, сахарок?
– Человек, – упрямо повторил Марвин.
– Какие мы гордые, – фыркнула Сфинкс. – Внушает. Типа, несть ни эллина, ни иудея, ни тонтон-макута, а я, типа, вовсе никакой не бледнозадый снежок и не сахарок даже, а человек и звучу гордо. Ну, когда готов, то слушай. Только слушай внимательно и не оправдывайся потом, что плохо расслышал. Если будет надо, я повторю. Итак, кто утром на четырёх, днём на двух, а вечером на трёх?..
И тут Иезайя Марвин внезапно задумался. Уже трижды он отвечал на вопросы Сфинкс «человек», но ни разу та не обратила на его слова внимания и ни разу ему не была присуждена победа. Нет ли тут какого-то подвоха?.. Он припомнил беседу с Эдипом. Тот предупреждал его, чтобы он делил все слова пройдохи Гермеса на пятьдесят. А что, если этот ярмарочный псевдобог из каких-то своих соображений решил подставить его именно сейчас? Что, если Иезайя ответит, как его учили, а эта бабка-вудуистка с отвратительными манерами торжествующе хлопнет себя по бокам и с гомерическим хохотом отсечёт ему голову широким ножом для разделки рыбы? Всё происходящее очень дурно пахло, и Марвин решил быть настороже.
– Хм… – Он прочистил горло. – Вот что, тётушка… Я бы сказал, что это крошка Лулу из заведения мадам де Бленнак. Она очень любит сверху. Утром, соответственно, она может обслуживать четверых, днём двоих, вечером… хотя нет, многовато…
– Это твой ответ? – хищно оскалилась львица.
– Нет, нет! – замахал руками Иезайя. – Я бы так, пожалуй, сказал, но такое количество клиентов за сутки велико даже для крошки Лулу. Поэтому я так не скажу.
– Тогда отвечай, белоснежка! – рассердилась тетушка Сфинкс.
На стене обозначился светящийся прямоугольник, на котором появился небрежно набросанный углём портрет Гермеса. По поверхности прямоугольника побежали вертикальные полосы помех, изображение зашевелилось и кашлянуло, чтобы привлечь к себе внимание присутствующих.
– Протестую! – заявил анимационный Гермес. – Вопрос сформулирован некорректно и имеет n+1 возможных решений, что потенциально может поставить сторону, задающую вопрос, в заведомо выигрышную ситуацию. У моего клиента недостаточно информации для формирования единственно верного ответа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
