– Хорошо-хорошо, – махнула лапой Сфинкс. – Сгинь! – рявкнула она, и прямоугольник с Гермесом погас. – Ладно, тогда поставим вопрос следующим образом: кто утром ходит на четырёх ногах, днём на двух, а вечером на трёх?
– Какой-то диковинный зверь, – покачал головой Марвин. – Мне такой ещё ни разу не попадался.
– То есть ты отказываешься от ответа? – оскалилась Сфинкс.
– Нет, я просто размышляю вслух.
– Хорошо. Размышляй как следует, сметанка.
В левом ухе у Иезайи зазвенело, потом затрещало, потом раздался голос Гермеса:
– Раз-раз-раз! Проверка, проверка! Раз-два-три… Эй, парень! Говори: «человек»! Ребёнок ползает на четвереньках, потом вырастает и становится на две ноги, а в старости ходит, опираясь на палку. Алгоритм ясен?..
Иезайя поковырял мизинцем в ухе, и голос Гермеса пропал.
– Долго ещё будешь думать? – нарушила молчание Сфинкс.
– В правилах ничего не было сказано о времени, которое отводится на обдумывание ответа! – запротестовал Марвин.
– Хорошо. Но если ты решил тянуть с ответом как можно дольше, то имей в виду: такие умники мне уже попадались. Ни один из них, как видишь, не дожил до встречи с тобой. Им тут нечего было есть, а наружу я их, естественно, не выпускала.
– По-моему, я знаю ответ, – сказал Иезайя. – Может быть, это мистер Сандерс? Соответственно, когда он пьяный, когда трезвый и когда возвращается домой из участка, опираясь на палку?..
– Это ответ?! – разъярилась Сфинкс. Она была знакома с афинским крючкотворством и прекрасно понимала, что если сейчас хлопнет себя по бокам и с гомерическим хохотом взмахнёт широким ножом для разделки рыбы, претендент тут же начнёт выкручиваться, что «может быть» и «я бы сказал» – речевые обороты, выражающие сомнение говорящего по отношению к сказанному, отчего сказанное никак не может однозначно трактоваться как ответ; скорее это размышления вслух, варианты выбора, которые претендент проговаривает в раздумье, прежде чем сделать окончательное решение. И самое обидное, что любой суд Эллады встанет на его сторону.
– Нет, пожалуй, это не ответ, – осторожно произнес Иезайя, чувствуя, что его опять собираются одурачить. – Скорее, это вопрос: может быть, мистер Сандерс?.. Но теперь я уже и сам думаю, что вряд ли – он ведь способен надираться в любое время дня и ночи, не только по утрам.
– Это человек, дубина! – гаркнул ему на ухо невидимый Гермес. – Говори: «че-ло-век»!
Марвин проигнорировал назойливого бога. Тогда тот возник у него за спиной, ухватил его за предплечья и, гротескно манипулируя ими в воздухе, словно конечностями марионетки, противно загнусил:
– Эй, Багама Мама! Я, будущий царь Фив Эдип, отвечаю на твой вопрос: это человек!
– Послушай, приятель, – нахмурился Марвин, – мне совершенно не нравится то, что ты делаешь.
– Это ответ? – встрепенулась Сфинкс. – Ты, Гермес, сын Зевса, отвечаешь за Эдипа? Ты хочешь, чтобы пророчество пало на твою голову?..
– Твою мать! – Гермес проскользнул сквозь оторопевшего Марвина и материализовался прямо перед львицей с человеческим лицом. – Ты что, старая дура?! Совсем сбрендила?
– А ты? Ты кого мне привёл, чёртов латинос?! – в свою очередь повысила голос Сфинкс. – Мы с тобой как договаривались? Поэйра да энкрузильяда! Да этот творожный сырок стоит тут и издевается надо мной!
– Слушай, ну сама видишь – случай сложный! – залебезил Гермес. – Сам не рад. Но переигрывать поздно, Лай уже убит. Ну, давай будем считать, что он ответил «человек»!
– Да?! – взвилась Сфинкс. – А как я потом отчитаюсь перед Легбой? Ты вообще представляешь, чем мне это грозит?!
– Вообще представляю, – уныло ответил Гермес.
– Ладно, исчезни. – Гермес исполнил её требование, и она вновь повернулась к Иезайе: – Ну что, голубь? У нас мало времени. Будешь отвечать, сдаёшься или станешь дальше издеваться над старой больной негритянкой?
– Ну, что вы, мэм! – деликатно возмутился Марвин. – Разве такой человек, как я, может позволить себе издеваться над…
– Человек? – встрепенулась Сфинкс. – Ты сказал – человек? Это ответ?
– Ответ? – удивился Иезайя. – Это с какой ещё стати ответ?..
– Он сказал: «Ответ», – со значением заметил Гермес, на мгновение вынырнув из туманного облака, разлившегося над головой у Марвина. – Два раза, между прочим.
– Исчезни! – рыкнула Сфинкс. – Ладно, вопросительную интонацию на аудиозаписи подчистим… Ну, Змей и Радуга с тобой! Будем считать, что на вопрос ты ответил, хотя голову мне поморочил изрядно. Поздравляю, снежок: тебе удалось повергнуть могучее хтоническое чудовище и избавить этот город от страшного проклятия. О, горе мне, великое горе, Шанго-громовержец! – внезапно возопила она, схватившись передними лапами за голову.
– Вам плохо? – участливо спросил Марвин.
– Ещё бы не плохо! – окрысилась Сфинкс. – Смертный разгадал великую загадку тёмных духов петро, и теперь, согласно контракту, мне придётся броситься в вулкан! О, Папа Легба, это ли не юдоль глубочайшей скорби!.. Отойди, – деловитым жестом остановила она двинувшегося было к ней Иезайю, – а не то не ровён час оплесну магмой. Пятна останутся.
Коротко разбежавшись, Сфинкс рыбкой нырнула в колодец, и магменный поток поглотил её. Марвин, наклонившись над колодцем, прикрыл глаза рукой от яркого света огненного протуберанца, взмывшего над потоком.
– Жалко её, – проговорил он, заметив, что Гермес материализовался на краю колодца и тоже смотрит вниз. – Хорошая, в принципе, была тётка, только мозги у неё от одиночества съехали набекрень.
– Нормально всё будет, – утешил Гермес. – У хтонических чудовищ шкура покрепче человеческой. Вынырнет на той стороне, доберётся до аэропорта и сядет на самолёт до Венесуэлы. А там ищи-свищи. Не бойся, я своих не сдаю. Ей хорошо заплачено.
– Ну что ж, похвально, – одобрил Иезайя.
Они выбрались из храма, и античный бог указал на вздымавшиеся вдали стены древнего города:
– Это Фивы. Ступай туда и сообщи жителям, что ужасная Сфинкс больше не будет опустошать деревни полиса, наводить ужас на округу и причинять невосполнимый ущерб сельскому хозяйству и туристической отрасли царства. И победил её ты. Да они тебя не только царём – папой римским изберут! В своём приходе, конечно. – Гермес усмехнулся. – Ну, а мне пора. Я свою миссию выполнил. Пророчество сбылось, ты получил за это царскую должность. Всё честно, без обид?
– Как жалко! – расстроился Марвин. – Уже исчезаешь? Не зайдёшь даже на кружечку пивка? Я-то, идиот, сомневался в тебе, думал, ты меня пытаешься всячески развести и подставить. Но теперь вижу: ты – парень что надо. Может быть, нам встречаться время от времени? Ходить вместе на бейсбол там, или в сауну, или в бордель… Жалко так вот расставаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
