I избрал новое место для Храма Христа Спасителя - рядом с Кремлем, на Волхонке. Выбрал он и другого архитектора, Константина Тона. По его проекту храм строили более сорока лет. И вот не прошло и полувека после освящения в 1883 году Храма Христа Спасителя, как он был взорван для сооружения на его месте Дворца Советов опять же по проекту Бориса Иофана, настаивавшего на выборе именно этой площадки. Но и этот проект Иофана также не был осуществлен.
Словно злой рок сопутствовал всей дальнейшей проектной деятельности архитектора, наверное, по причине его столь пренебрежительного отношения к одному из образцов русского классического зодчества - Храму Христа Спасителя. Отстранили Иофана от работы за несколько дней до завершения проекта. Когда уже построенная перспектива ждала отмывки, а инженеры и экономисты заканчивали подсчеты, проектирование высотного здания на Ленинских горах неожиданно было перепоручено другой группе архитекторов во главе с известным советским зодчим Львом Рудневым. Как тут вновь не вспомнить судьбу Баженова и его построек! Причиной замены автора проекта МГУ явилась принципиальная позиция Иофана как художника. Мягкий в обращении с людьми, способный пойти на компромисс в личных отношениях, весьма почтительный к мнению руководства, он становился неуступчивым, когда речь шла о художественных качествах произведения архитектуры. Так было, когда рассматривалось предложение увеличить высоту павильона СССР на Международной выставке 1937 года в Париже, стоящего напротив немецкого павильона. Павильон Иофана был, как известно, увенчан скульптурой Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Возражения Иофана были приняты во внимание. В итоге советский павильон был признан одним из самых лучших на выставке, он буквально «задавил» смотрящего на него фашистского орла-стервятника, взгромоздившегося на крыше немецкого павильона.
Так было и при уточнении местоположения здания МГУ на Ленинских горах летом 1948 года. Зодчий не соглашался отодвинуть здание в глубину участка от Москвы-реки, считая подобное решение большой потерей для художественного ансамбля столицы - при взгляде со стороны центра города здание загораживали холмы, падало значение водного зеркала реки, играющего активную роль в композиции задуманного архитектором «храма науки». Товарищу Сталину возражения Иофана показались недостойными внимания, что обернулось для последнего отстранением от проекта. Это придало всей истории строительства МГУ определенную легендарность.
«Особую заботу архитектора Иофана составляла градостроительная роль нового комплекса МГУ, его связь с высотными зданиями в силуэте столицы и связь с Москвой-рекой. Зодчему хотелось, чтобы здание, от которого начинается новый район, включилось в застройку города. Для того чтобы здание со стороны города не скрывалось за возвышенностью Ленинских гор и связывалось с водной гладью, он ставил его на четверть километра ближе к бровке реки по сравнению с тем местом, где теперь расположен МГУ. Эти неполные три сотни метров оказались роковыми для судьбы проекта Иофана. Он настаивал на своем, но не получил поддержки. За несколько дней до окончания всесторонне разработанного эскизного проекта Иофану пришлось передать его в руки другой группы архитекторов, которые и довели работу до полного завершения. Новое здание Московского университета им.
М. В. Ломоносова было построено на Ленинских горах в первоначально установленный короткий срок», - писал один из биографов архитектора в 1978 году.
МГУ на Ленинских горах, проект Б. Иофана, 1948
Уже в наше время, характеризующееся вольностью суждений, было высказано и такое мнение: отстранение Иофана вызвано его еврейским происхождением. На этом настаивает Д. Хмельницкий в книге «Зодчий Сталин». Затем он идет еще дальше и утверждает: а неучастию архитектора Каро Алабяна в проектировании высоток помешало его армянское происхождение.
Не можем согласиться с подобными высказываниями. При чем здесь национальность? Для Сталина национальное и социальное происхождение и даже партийность того или иного человека играли не первостепенную роль. Главным критерием была полезность. Если человек мог еще пригодиться - его не трогали, если свою миссию он уже выполнил - значит, в нем уже не было никакой необходимости. Кстати здесь пришлись слова Михаила Пришвина из его дневника 1936 года: «Советское государство почти слилось с именем Сталина... Он, вероятно, беспрерывно прижимает человека к стене, ловит с поличным все его блажи, и одного, отпустив, делает своим человеком навсегда, другого, когда надо, без колебаний уничтожает».
3 июля 1948 года Борис Иофан был отстранен от работы над проектом высотки на Ленинских горах. В постановлении «О проектировании и размещении нового здания МГУ» читаем: «1. Поручить проектирование нового здания Московского государственного университета на Ленинских горах группе архитекторов в составе: тт. Руднева Л. В. (руководитель), Чернышева С. Е., Абросимова П. В. и Хрякова А. Ф., освободив от этой работы т. Иофана Б. М. Проектирование производить на базе проектной мастерской Управления строительства Дворца Советов.
Обязать начальника Управления строительства Дворца Советов т. Прокофьева и т. Руднева представить эскизный проект нового здания университета на утверждение в Совет Министров СССР к 1 октября 1948 г.
2. Разместить здание Московского государственного университета на Ленинских горах на участке в центре излучины Москвы-реки на расстоянии 700 метров от существующего Рублевского шоссе в сторону юго-западного района».
Как видно из этого лаконичного постановления, Сталин был недоволен затягиванием сроков готовности проекта. И это тоже было одной из причин отстранения Иофана. Если в прежнем постановлении просто говорится про четыре месяца, то теперь определена точная дата - 1 октября. Неслучайно и упоминание про 700 метров, чтобы никому уже не пришло в голову спорить с генералиссимусом о том, где должна стоять высотка.
Изучение документов того времени позволяет предполагать, что Иофан вышел из доверия у товарища Сталина еще раньше. 24 апреля 1948 года Постановлением Совета Министров СССР № 1403 ему и А. Н. Прокофьеву был объявлен выговор «за безответственное отношение Управления строительства Дворца Советов к работе» по перестройке бывшего ресторана «Яр» на Ленинградском проспекте под гостиницу. Но тогда это были цветочки.
Вместо Иофана проект университета поручили уже не одному зодчему, а группе архитекторов во главе со Львом Рудневым. Это был яркий представитель старшего поколения ленинградской архитектурной школы. Еще в 1915 году он окончил петербургскую Академию художеств, где учился у Л. Н. Бенуа, а затем много лет там преподавал. Среди его основных работ в Москве: здания Военной академии имени Фрунзе (совм. с В. Мунцем, 1932-1937), Народного комиссариата военно-морского флота в Колымажном переулке (совм. с В. Мунцем, 1934-1938), жилые дома на Фрунзенской набережной (1938-1955), на Садовой-Кудринской улице (1947), на Гончарной улице (1940-е). Под руководством Руднева построено и еще одно высотное здание - Дворец культуры и науки в Варшаве (с соавторами; 1952-1955).
В группу Руднева входил
