В 1974 году, успешно закончив биофак, Анюта стала работать в биохимической лаборатории, но через некоторое время ей пришлось оставить это место из-за все усиливающейся аллергии. Врач предупредил ее, что в случае беременности оставаться в лаборатории нельзя, необходимо думать не только о себе, но и о здоровье ребенка. Уйдя из лаборатории, Анюта поступила в наш институт на должность помощника главного библиографа в библиотеку и одновременно стала учиться на вечернем отделении факультета русского языка и литературы МГПИ. И то и другое оказалось ей по душе. Литературный факультет она окончила с отличием и была принята в аспирантуру при кафедре русского языка, её научным руководителем стала Людмила Васильевна Николенко — известный специалист в области фразеологии. По проблемам фразеологии в назначенный срок была защищена кандидатская диссертация Анной Михальской, ставшей кандидатом филологических наук, что отнюдь не помешало ей впоследствии публиковать работы не только о русском языке и фундаментальные труды по риторике, но и книги о собаках и кошках
А.К. Михальская
Важным событием стало появление на свет первого сына Анюты, моего первого внука — Алексея Владимировича, родившегося 2-го марта 1976 года. Всегда помню, как ранним утром разбудил меня телефонный звонок, и ликующим голосом Володя сообщил о рождении у них Анютой сына весом в три с лишним килограмма и ростом в 51 сантиметр. Сказано было и о том, что роды прошли благополучно, Анюта чувствует себя хорошо. После этой новости солнце засияло особенно ярко, и в институт по Плющихе я не шла, а летела на лекцию, совсем не думая о Мольере и обо всем с ним связанным, а думая об Анюте и новом члене нашей семьи. Хотелось со всеми поделиться радостью, всем рассказать о своём внуке, хотя я его ещё и не видела, но мне казалось, что я уже касалась его, трогала маленькие пальчики на ножках. Кем ом будет? На кого похож? Об этом я думала, подходя к институту, входя в него, поднимаясь по лестнице и сообщая каждому встречному о своей новости. О театре Мольера вспомнила, сев за стол и начав лекцию, но рассказывала и об этом с упоением.
Домой возвращалась в более умеренном темпе. Зашла в аптеку, где купила штук двадцать разных сосок, бутылочек для молока, несколько метров марли, вату и вазелин. Вместе с Геннадием Викторовичем в этот же день сходили в мануфактурный магазин на Арбате, где подкупили бумазеи и белого ситца на пеленки, хотя дома их было уже множество, как и всякого рода распашонок и чепчиков. Анюта все необходимое заготовила своевременно. Вечером обсуждали с Геннадием Викторовичем проблемы воспитания ребенка-мальчика, поскольку у такого опыта не было, растила девочку.
Забегая вперед, скажу, что на первых порах жизнь молодой семьи была налажена и шла успешно. У Анюты был декретный отпуск, но дважды в неделю — по вторникам и пятницам — ходила регулярно на занятия, принося ребенка, если его отец был занят, к нам.
Потом, когда пришло время ходить ей на работу, ситуация осложнилась, но на выручку пришел Геннадий Викторович, посещавший ИМЛИ только по четвергам и охотно согласившийся присматривать за маленьким Алешей, когда и меня дома не было. Так все и шло. Мы помогали растить мальчика, полюбили и привязались к нему. Но Володе надо было писать диссертацию, сдавать кандидатские экзамены, ходить на уроки французского языка, а потому не высыпаться ночами, заниматься вечерами на кухне, где рядом готовилась еда и сушились пеленки, Володе все это оказалось не под силу. К тому же вечером он любил слушать музыку, а ребенка рано укладывали спать, прошло года полтора, и он перебрался к своим родителям в Лосиноостровскую, в выделенную для него комнату, где было удобно и тихо, переехал он туда, прихватив любимый им музыкальный комплекс, подаренный к первой годовщине совместной жизни молодых супругов. С тех пор ни с женой, ни с сыном не встречался.
Г.В. Аникин и Н.П. Михальская с первым внуком Алексеем.
По утрам Анюта приносила Алешу к нам, шла на работу. По четвергам у меня не было занятий, и я могла быть с ребенком, когда Геннадий Викторович шел в свой институт. В остальные дни рассчитывали на него, успевавшего каким-то образом писать свои научные статьи об английской и американской литературе. Удивительным было то, что оставаясь с ним, ребенок всегда был спокоен, а когда подрос и начал говорить, они приступили к чтению вслух. Начали со стихов, смешных нонсенсов, несколько позднее перешли к прозе Марка Твена. «Приключения Тома Сойера» пришлись Алеше особенно по душе, но слушал он и о приключениях Гека Финна, а когда Геннадию Викторовичу надо было написать о памфлетах Твена, то и памфлеты американского классика читались вслух, а также и некоторые другие не менее захватывающие тексты. Алеша полюбил рассказы и стихи Стивенсона и, конечно, «Робинзона Крузо», «Алиса в стране чудес» почему-то его не заинтересовала. Геннадий Викторович считал, что это произошло от недостаточно увлекательного комментария, которым сам он сопровождал чтение этой знаменитой книги, которую не очень любил.
Внук Алеша, 4 года. 1980 г.
Преподанные в младенчестве специалистом уроки чтения сделали своё дело: Алексей пристрастился к художественной литературе, научался выбирать и читать книги; в детский сад Алеша стал ходить, когда ему было около пяти лет.
Антоновские яблоки
Одним из любимых мною писателей всегда был Бунин. Простота и ясность его стиля, удивительная музыка звучания его русской речи всегда завораживает. И ещё дорог и интересен мне Бунин тем, что во многих рассказах своих писал он о тех местах, где прошли детство и юность моего отца — Кузьмина Павла Ивановича, родившегося в Лебедяни Тамбовской губернии. И вот случилось так, что в первой половине семидесятых годов мне пришлось побывать в этих местах Связано это было с одной из командировок, память о которой осталась в памяти на всю жизнь.
Направили меня вместе с заведующим кафедрой русского языка нашего института профессором Максимовым Леонардом Юрьевичем в Липецк для ознакомления с преподаванием филологических дисциплин в Липецком пединституте. Лебедянь находится недалеко от Липецка. Я с радостью согласилась. Были в Липецке у меня и свои знакомые — бывшие аспиранты нашей кафедры. С одной из них — Дориной — мы переписывались. Она занималась английской литературой под руководством Ю. М. Кондратьева, а в Липецком пединституте читала курсы зарубежной литературы. У неё можно было остановиться, так как жила она в отдельной квартире и это было удобнее, чем гостиница.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
