Они дергали и волокли Ива, зажимали ему нос и давили на живот, и вода потекла у Ива изо рта, из глаз, из ноздрей и из ушей.
— Пустите, — умолял он, но они не слышали.
— Ему больно, — сердился Нан.
— Вот и хорошо! Боль не позволит ему умереть, — отвечала Левенез, и ее голос скрежетал, как нож по стеклу.
Виола играла совсем близко. Ив попытался оттолкнуть от себя чужие руки.
— Он пошевелился, — обрадовалась Левенез.
— Тебе показалось, — возразил Нан безнадежно. — Он мертв.
— Ты же говорил, что ему больно.
— Он мертв, и ему больно. Умирать — это больно.
— Откуда ты знаешь?
— Меня убивали несколько раз. Вот и знаю.
— Ха! — сказала Левенез. — При чем тут ты? Кому ты интересен?
— Никому. Я просто так сказал. Чтобы ты поняла.
— Лучше помолчи. Он шевелится.
Нан вдруг набросился на Ива, как стервятник, и закричал:
— Вы меня слышите? Мой господин, вы слышите меня?
Ив открыл глаза и снова увидел мертвый глаз великана — огромный, выпученный, в обрамлении пушистых ресниц.
— Виола, — прошептал Ив.
Музыка была теперь повсюду. Ив лежал на берегу ручья с быстрой прозрачной водой. Вокруг пестрели цветы. Их собрали по всему лугу и густо утыкали ими землю вокруг Ива. Прямо над рыцарем соорудили арку из гибких ветвей и увили ее травой. В головах у него сидела маленькая корриган и играла на виоле.
Эта корриган была исключительно худой, с тонкой жилистой шеей и редкими серыми волосами. Ее красные глаза выглядели заплаканными, губы были синими. Синеватыми были и длинные тощие пальцы, сжимавшие смычок. Они хмурилась и кривила лицо, но музыка, которая изливалась со струн виолы, была совершенной противоположностью своей создательнице: полнокровная, веселая, она вызывала в мыслях быстрые прыжки и зеленый цвет.
Поймав взгляд Ива, корриган сказала:
— Меня зовут Йонана. Я названая сестра Карминаль.
Ив молчал.
Йонана сказала:
— Карминаль замок, но это не имеет значения. Я тоже влюблена в Артура.
«Где мои люди?» — хотел спросить Ив. Но не смог произнести ни звука. До него донесся пронзительный вопль Левенез:
— А я говорю, лучше вино!
— А я говорю, лучше вода! — орал в ответ Нан.
— Разбавленное вино, — предложила Левенез.
— Чистая вода! — упирался Нан.
— Уморить его хочешь? Вода не утоляет жажду!
— Отравить его хочешь? У него вся глотка обожжена кровью!
— Да я тысячу раз поила раненых!
— Да я сам тысячу раз был ранен!
— Голодранец!
— Курица!
Донесся звук пощечины, а потом Левенез поднесла к губам Ива флягу с крепким вином. Ив выпил несколько глотков и только хотел поблагодарить оруженосца, как Левенез куда-то исчезла, а рядом возник Нан с горящей щекой и кружкой, полной воды.
— Пейте, мой господин, и не слушайте эту женщину. Она хочет вашей смерти. Корриганы коварны. Им только бы петь да плясать. Вон, уж и праздник приготовили. На вашей могилке поплясать.
Он повернулся к музыкантше.
— А ты чего тут пиликаешь? Думаешь, помрет — тут-то и начнется ваше корригановское веселье?
— Оставь, — попросил Ив. — Мне нравится музыка.
— Ладно, — проворчал Нан и вдруг исчез.
На его месте возникла Левенез. Ее круглые желтые глаза горели. Она хватила кружкой обо что-то твердое, так что глина разлетелась на куски. Фляга вновь ткнула Ива в губы.
— Это доброе чистое вино, мой господин.
Ив послушно выпил вино. Нан, с мокрыми волосами, вцепился в уши Левенез. И тут Йонана опустила смычок, схватила полено, приготовленное для костра, и безмолвно принялась охаживать обоих.
Ив лежал на траве, среди увядающих цветов. В прозрачной арке, увитой травой, уже проступали первые звезды. Вдали вспыхнули костры, оттуда доносилась музыка. А вокруг Ива дрались, и наступали друг другу на руки, и таскали за волосы, и разбивали посуду, и кидались палками, и рвали одежду, и волтузили, и дубасили, и молотили кулаками, и макали лицом в ручей. Ив смеялся, когда об него спотыкались и падали. И в конце концов рядом с Ивом грохнулся Нан, и сир Ив, приподнявшись на локте, сказал ему:
— Клянусь ногой, Нан! Принесешь ты мне наконец выпить?
Глава одиннадцатая
КАРМИНАЛЬ
Ив проснулся на рассвете. Вокруг мертвым сном спали корриганы: разметавшись или съежившись, обнимая подругу или одиноко, с одной лишь плетеной флягой под мышкой; иные заснули, не разжав кулаков и продолжая драку даже за границами сна, другие лежали осыпанные лепестками разорванных цветов, словно поцелуями.
Ив приподнялся на локте. Голова немного болела, но не кружилась. Тогда он встал и прошелся немного. После недолгого сопротивления ноги согласились подчиниться своему законному повелителю, что наполнило его сердце гордостью. Сейчас он меньше всего хотел бы, чтобы его заметили Левенез или Нан: уж наверняка они придумали бы, как его снова уморить.
Но едва он подумал о них, как сразу же заметил обоих. Они лежали в сырой низинке, в россыпи мелких синих цветов. В одной руке Нан держал горлышко разбитого кувшина, другой вцепился в длинные волосы Левенез. Девушка сжимала в кулаке суковатую палку. Левая ее рука была закинута за голову, с доверчиво раскрытой ладонью, на которой еще оставался кусок хлебной лепешки.
Ив перешагивал через руки и ноги, старался не наступать на волосы или одежду и раздавил только одну глиняную кружку. Она хрустнула под ногой тихонько, как череп маленькой птички.
А за сиром Ивом, след в след, кралась Йонана с виолой и смычком: он останавливался — и она замирала, он делал осторожный шаг — и она тоже.
Вдруг вскипела и забурлила вода в ручье, но когда Ив обернулся, все было спокойно. Утреннее солнце, пройдя сквозь воду озера Туманов, напиталось крохотными радугами и рассыпало их по лугу, по спящим корриганам, по деревьям и стенам замка Карминаль. Оно плясало в ручье и пыталось лизнуть виолу, да только Йонана была настороже и отгоняла его быстрыми движениями руки.
Ив приблизился к воротам замка. Они стояли открытыми. Все здесь выглядело так, словно заснуло столетие назад, когда владелец замка покинул его — выступил на поединок и не возвратился назад.
Стоило Иву войти, как раздалась тихая музыка. Она зазвучала так естественно, словно при появлении человека замок вздохнул, ожил и начал дышать. И куда бы Ив ни направился, музыка повсюду следовала за ним. Но Ив ни разу не обернулся.
Он обошел стены, заглянул на лестницы, ведущие наверх, к зубцам, прошел мимо старых хозяйственных построек, поднялся в башню. Каждую комнату виола Йонаны наделяла собственной мелодией, а Иву казалось, что это сама Карминаль ему дарит музыку, и он улыбался все более спокойной и счастливой улыбкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
