также нашла свое объяснение у немецких штабистов:
«Тот факт, что противник в районе между Карпатами и Восточной Пруссией уже в течение около двух месяцев находится в состоянии боевой готовности и не переходит в наступление, частично объясняется плохой погодой, так как ему нужны мороз и хорошая видимость, чтобы иметь возможность полностью использовать свою авиацию». Затишье на передовой на стратегически важных направлениях чаще всего сопровождается напряженной работой штабов и бурями в верхних эшелонах военной иерархии. Разработка планов операций штабами двух фронтов заняла чуть меньше месяца. 23 декабря направил на утверждение в Ставку план операции по разгрому кельце-радомской группировки противника Военный совет 1-го Украинского фронта, а 25 декабря – план разгрома варшавско-радомской группировки противника Военный совет 1-го Белорусского фронта. Оба плана были утверждены Ставкой в один и тот же день – 29 декабря 1944 г.
Войска четырех фронтов были готовы к наступлению уже к 8—10 января 1945 г., но из-за погодных условий и густых туманов оно было отложено. Одним из распространенных заблуждений относительно Висло-Одерской операции является привязка ее начала к неким «просьбам» союзников. Якобы она была начата на несколько дней раньше в связи с тяжелым положением англо-американских войск в Арденнах. Однако к концу декабря 1944 г. кризис миновал, и 3 января 1945 г. началось общее наступление союзников с севера и с юга в общем направлении на Уффализ. Англо-американские войска медленно, но верно вытесняли немцев из вбитого в их оборону клина. То, что принято называть «мольбами о помощи» со стороны Черчилля, в действительности было простым запросом о планах Красной армии на январь 45-го. Набирая политические очки, Сталин пообещал начать наступление раньше, хотя в действительности операция начиналась позже запланированного срока. Утверждения И. С. Конева о том, что первоначально операция была назначена на 20 января, но затем была перенесена на 12 января, звучит нелогично на фоне сосредоточения войск на Сандомирском плацдарме. На плацдарме к 9 января было собрано пять общевойсковых, две танковых армии и три отдельных танковых корпуса. Держать такую массу войск на ограниченном пространстве в течение двух недель – с 5 по 20 января – не было никакой необходимости. То же самое мы наблюдаем в полосе 1-го Белорусского фронта: 61-я армия закончила сосредоточение на плацдарме 5 января, а 5-я ударная и 33-я армии – 8 января. Помимо вскрытия сосредоточения войск немецкой разведкой набитый пехотой и танками плацдарм мог стать объектом артиллерийского обстрела и ударов с воздуха, когда почти каждый снаряд или бомба находили бы себе жертву.
Нехватку сил командование немецкой группы армий «А» в Польше предполагало компенсировать новой тактикой. На основе опыта боев на Восточном фронте немцы разработали эффективную тактику ухода из-под первого сокрушительного удара советской артиллерии. Ранее огонь сотен орудий и реактивных минометов не оставлял почти ничего живого в первой траншее обороны вермахта. Поэтому было решено в последний момент перед советской артиллерийской подготовкой отводить пехоту во вторую траншею, удаленную от первой на два-три километра. Для этого через каждые 300–500 метров первая и вторая траншеи соединялись ходами сообщения. Тогда мощная артподготовка Красной армии пришлась бы по пустым позициям, а подготовленные советскими войсками для разгрома немецкой обороны боеприпасы оказались бы израсходованы впустую. В свою очередь, отступившие во вторую траншею и сохранившие боеспособность части вермахта встретили бы советских пехотинцев шквалом огня из автоматов и пулеметов. Кроме того, между первой и второй траншеями концентрировалась основная масса инженерных заграждений, мин и колючей проволоки. Также обороне немецкой группы армий «А» благоприятствовала ее опора на наиболее важную и протяженную польскую реку – Вислу. Немцам нужно было держать не сплошной фронт от Варшавы до Карпат, а прежде всего периметр нескольких плацдармов: Магнушевского (45 километров по фронту и 18 в глубину), Пулавского (30 километров по фронту и 10 в глубину) и Сандомирского (70 километров по фронту и 50 в глубину). Каждый из этих плацдармов немцы плотно опоясали войсками и разнообразными заграждениями.
Томительное ожидание советского наступления пронизывало все звенья немецкой армии – от Верховного командования до младших командиров и солдат. Данные воздушной разведки, шум моторов, усиление разведывательной деятельности Красной армии убедительно свидетельствовали о скором начале крупной наступательной операции. Несмотря на все более частые сбои немецкой военной машины, разведкой противника было, в частности, обнаружено сосредоточение 5-й ударной армии на Магнушевском плацдарме. Поиски советских разведгрупп заставили обороняющихся усилить боевое охранение на передовых позициях. Также не обошлось без перебежчиков, сообщивших немцам о времени перехода Красной армии в наступление. Трудно сказать, что двигало этими людьми, добровольно пересекавшими линию фронта и сдававшимися врагу в январе 1945 г. Получив данные от перебежчиков о скором наступлении, немецкие части в передовых окопах на вислинских плацдармах усилили бдительность, готовясь в любой момент по приказу бросить все и отходить назад. В тылу немецкой обороны к бою готовились танки, в том числе новейшие тяжелые «Королевские тигры», вооруженные мощной 88-мм пушкой. Если численность войск вермахта на передовой советские разведчики вычислили довольно точно, то состояние немецких резервов серьезно недооценивали. Немцы собирались дать решительный бой за Германию, обескровить своих противников и заставить их сесть за стол переговоров о мире на выгодных для Третьего рейха условиях.
Шум моторов в последних перегруппировках войск в ночь на 12 января на фронте Сандомирского плацдарма маскировали громкой музыкой через репродукторы. После очередного марша на позициях Красной армии поставили новую пластинку, и над изрытой воронками заснеженной равниной из громкоговорителей понеслись слова: «Союз нерушимый республик свободных/Сплотила навеки Великая Русь./Да здравствует созданный волей народов/Единый, могучий Советский Союз!» Новый Гимн СССР (слова С. В. Михалкова и Г. А. Эль-Регистана, музыка А. В. Александрова), пришедший на смену «Интернационалу» всего год назад, впервые исполнялся в столь необычных условиях. Застывшие в тревожном ожидании или, наоборот, поглощенные суетой последних приготовлений люди по обе стороны фронта слушали величественную мелодию из потрескивающих громкоговорителей: «Мы в битвах решаем судьбу поколений…» После того как в морозной ночи под литавры прозвучали последние строки гимна «Знамя советское, знамя народное, пусть от победы к победе ведет!», наступила секундная пауза, за которой загрохотали сотни орудий, сливаясь в один оглушительный рев. Все пространство немецкой обороны оказалось под ударом советской артиллерии. Немцы ожидали длительной артиллерийской подготовки и готовились отойти из первой траншеи во вторую, но вместо длительного обстрела первой траншеи на нее был обрушен короткий, всего около получаса, огневой налет советской артиллерии. После того как передовые батальоны подошли ко второй траншее немецкой обороны и встретили на ней сопротивление врага, неизрасходованные боеприпасы обрушились на нее. Настоящая артподготовка взламывала
