получать приказы от фюрера, которые требовали от войск упорной обороны и самопожертвования. Даже окруженному и почти лишенному снабжения гарнизону Познани под руководством фанатичного командира предстояло сражаться месяц. После потери Силезии вся Германия стала «фестунгом». Ускорить капитуляцию «фестунга Третий рейх» мог захват Берлина.
Для восстановления рухнувшего Восточного фронта Гитлер обратился к своему давнему соратнику – рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру, создателю системы «фабрик смерти» – концлагерей, в том числе печального известного Освенцима. Гиммлер был назначен командующим вновь созданной группой армий «Висла». После покушения 20 июля 1944 г. фюрер все меньше доверял профессиональным военным. Такой выбор командующего объединением на ключевом направлении вызвал резкие разногласия в высшем руководстве германских вооруженных сил. Вместе с тем другие немецкие военачальники отмечали положительные качества рейхсфюрера СС. К примеру, один из захваченных в плен командиров дивизий группы армий «Висла», генерал-лейтенант Зигмунд фон Шпайниц, был менее категоричен: «Гиммлер, вне всякого сомнения, человек большой энергии, исключительной работоспособности и ясного взгляда, но не военный и военного образования не имеет».
Штурм Познани
Смирившись с назначением Гиммлера, Гудериан командировал ему на помощь генерала Вальтера Венка, опытного штабиста, воевавшего на Восточном фронте. Гиммлер не имел военного образования, но за годы на вершинах власти он научился разбираться в людях. Одним из первых его решений было назначение нового коменданта города Познань (немецкое название – Позен). Вместо генерала Маттерна новым командующим «крепостью Позен» стал фанатичный полковник Эрнст Гонелл, командир офицерской школы, спешно произведенный в генерал-майоры. За свой краткий звездный час Гонелл успел получить Немецкий крест в золоте и Рыцарский крест.
Советские танкисты и мотострелки с удивлением ходили между ровными рядами запорошенных снегом самолетов. Многие десятки двухмоторных «Хейнкелей-111» выстроились на аэродроме Познани. Захваты самолетов на аэродромах уже не удивляли советских танкистов, но здесь впечатляло количество крылатых машин – впервые встретилось сразу несколько сотен. Всех их приковало к земле отсутствие в Германии горючего. Начинало казаться, что дни «Тысячелетнего рейха» сочтены. Тем временем гарнизон самого города Познань не торопился капитулировать. Поначалу нежелание немцев вывесить белый флаг вызвало лишь легкую досаду. Командующий 1-й танковой армией М. Е. Катуков вспоминал: «Познань была типичной танковой «душегубкой». На ее узких, хорошо подготовленных к обороне улицах немцы выбили бы у нас все машины. Я приказал А. X. Бабаджаняну и И. Ф. Дремову обойти Познань с севера и юга, замкнув кольцо, перерезать все коммуникации и не дать уйти на запад гитлеровскому гарнизону. 25 января бригады обоих корпусов в третий раз форсировали Варту и окружили Познань. Вокруг города танкисты И. Ф. Дремова захватили несколько аэродромов, на которых стояло огромное количество самолетов». Катуковцами было заявлено о 700 самолетах, однако позднее на допросе генерал Маттерн называл цифру в 200 самолетов на аэродроме в Познани, которые бездействовали из-за отсутствия горючего. После выхода советских танков к городу самолеты были взорваны. В своем докладе командующему фронтом Г. К. Жукову Катуков обосновал нецелесообразность штурма Познани танками и получил разрешение двигаться дальше, оставив против города заслон мотопехоты до подхода войск 8-й гвардейской и 69-й армий. Танкисты рвались вперед – к Берлину. Штурмовать Познань поручалось ветеранам битвы за Сталинград, пехоте 8-й гвардейской армии В. И. Чуйкова. Сменяя мотострелков на позициях в Познани, пехотинцы завидовали им, но уверенно напутствовали: «Мы скоро вас догоним!»
Сама целесообразность штурма города советским командованием под сомнение не ставилась, поскольку Познань являлась важнейшим узлом железных и грунтовых шоссейных дорог. Гвардейцы В. И. Чуйкова начали атаки на укрепления Познани 26 января. Штурмовать каждый дом не входило в планы атакующих. Командующий 8-й гвардейской армией позднее писал в мемуарах: «С запада мы атак не вели. Мы сознательно оставили здесь выход, надеясь, что противник воспользуется им и двинется из крепости». Однако, вопреки ожиданиям, прорываться из окружения немецкий гарнизон даже не пытался. Первые попытки Красной армии овладеть Познанью показали, что это «крепкий орешек». Город Познань достался Пруссии после третьего раздела Речи Посполитой в конце XVIII в. Вскоре пруссаки начали здесь строительство крепости, которая приобрела завершенный вид в конце XIX столетия. Крепость состояла из цитадели, окруженной вынесенными вперед фортами. Несмотря на преклонный возраст, в 1945 г. укрепления Познани еще сохраняли свое значение как фортификационные сооружения. Их перекрытия достигали трех метров в толщину и легко выдерживали огонь советской полевой артиллерии. В. И. Чуйков позднее вспоминал: «До Познани, сколь мощными ни были укрепления противника, они не могли называться крепостями. В Познани наша армия впервые встретилась с крепостными фортами». Также командующий 8-й гвардейской армией отмечал, что «для штурма фортов калибр орудий 152 мм явно недостаточен». Всего в Познани оказалось блокировано около 60 тысяч солдат и офицеров вермахта. Это были остатки выбитых с вислинских плацдармов частей, поспешно брошенных в бой резервов, а также крепостные части.
Еще в 1943 г. Гитлер предложил стратегию «крепостей» («фестунгов»), которая предусматривала удержание крупных узлов дорог сильными гарнизонами даже в полной изоляции. Если в Белоруссии и на Украине в 1944 г. эта стратегия не получила поддержки со стороны военных, то с началом сражения за Германию ситуация радикально изменяется. Все чаще вместо попыток прорыва гарнизоны окруженных городов и отошедшие в них разбитые части придерживаются стратегии «крепостей». Даже после обхода и окружения такой «крепости» войсками противника шоссе и железные дороги оставались блокированными. Ни поезда с боеприпасами и горючим, ни колонны грузовиков не могли проехать через занятый противником город. Приходилось искать пути объезда. Это существенно ухудшало условия снабжения вырвавшихся вперед частей Красной армии. Также осада «крепостей» сковывала части и соединения Красной армии, наступающие группировки постепенно теряли свою ударную мощь. В итоге наступление замедлялось. Требовался штурм «крепости». Он усложнялся тем, что в городах Германии было много прочных каменных промышленных и административных зданий. Они сами по себе оказались способны заменить форты.
Второй штурм Познани состоялся 28 января. Германское Верховное командование в этот день без всякого оптимизма оценивало перспективы удержания города: «По имеющимся сведениям, боеспособность гарнизона очень низка, так что, по-видимому, его сопротивление продлится лишь до сегодняшнего дня». Перед штурмом командующий 8-й гвардейской армией обратился к гарнизону с ультиматумом: «Я, генерал Чуйков, предлагаю вам немедленно сложить оружие и сдаться в плен. Я гарантирую вам жизнь и возвращение на родину после войны. В противном случае вы будете уничтожены». Однако белых флагов в назначенный час штурмующие не увидели. Не случайно В. И. Чуйков в своих мемуарах без экивоков назвал коменданта крепости генерал-майора Эрнста Гоннела «матерым нацистом». Под его руководством забившиеся в подвалы и казематы немцы продолжали сопротивляться с отчаянием
