Трэн нахмурился:
– Должно быть, ты доволен. – Он допил виски и со стуком поставил стакан на стол. – Только не забывай, что любой гвоздь следует забивать до конца.
Ма тряхнул головой и улыбнулся, от виски его глаза блестели.
– Бангкок не Малакка.
– Малакка не Бали. Они придут с мачете и пружинными пистолетами и наполнят нашими головами сточные канавы, а тела и кровь спустят по реке в Сингапур.
Ма пожал плечами:
– Все это осталось в прошлом. – Он махнул продавцу со сковородкой и заказал еще еды. – Мы должны создать себе дом здесь и сейчас.
– Ты думаешь, у тебя получится? Думаешь, белые кители не прибьют твою шкуру к дверям? Ты не в силах заставить их хорошо к нам относиться. Наша удача от нас отвернулась.
– Удача? И с каких это пор мистер Три Возможности стал суеверным?
Появился заказ Ма – сильно зажаренные крошечные крабы, соленые и горячие от масла, каждый не больше мизинца, которые тут же захрустели на зубах Ма и Трэна. Ма взял следующего краба и раскусил.
– Когда мистер Три Возможности превратился в слабака? Когда ты уволил меня, сказал, что я сам сотворил свою судьбу. А теперь говоришь, что у тебя ее не осталось? – Он сплюнул на тротуар. – Я видел пружинщиков с большим желанием жить, чем у тебя.
– Фанг пай.
– Нет! Это правда! Я знаю одну японскую пружинщицу, которая работает в баре, куда захаживает мой босс. – Ма наклонился вперед. – Она выглядит как настоящая женщина. И делает отвратительные вещи. – Он ухмыльнулся. – Когда ты на нее смотришь, член у тебя делается твердым как камень. Но ты не услышишь ее жалоб. Каждый белый китель в городе готов выложить денежки, чтобы завалить ее на метановом компосте, а она все еще в своем высотном доме, танцует каждый вечер перед зрителями, демонстрирует свое лишенное души тело.
– Это невозможно.
Ма пожал плечами:
– Говори что хочешь, но я ее видел. И она не голодает. Она получает плевки и деньги – и выживает. Ни белые кители, ни эдикты королевства, ни люди, ненавидящие японцев, ни религиозные фанатики не имеют ни малейшего значения; она танцует уже несколько месяцев.
– Но как такое возможно?
– Взятки? Может быть, какой-нибудь уродливый фаранг наслаждается, выкатываясь в ее грязи? Кто знает? Ни одна настоящая девушка не станет делать то, что вытворяет она. Твое сердце готово остановиться. Ты забываешь, что она пружинщица, когда смотришь на нее. – Он рассмеялся и взглянул на Трэна. – Не говори мне об удаче. Во всем королевстве нет такой удачи, которая помогла бы ей не сойти с ума. И мы знаем, что дело не в карме. У нее нет кармы.
Трэн лишь пожал плечами и забросил новую порцию крабов в рот.
Ма усмехнулся:
– Ты знаешь, что я прав. – Он опустошил стакан с виски и ударил им о стол. – Мы сами делаем свою удачу! Сами определяем судьбу. В общественном баре выступает пружинщица, а я получил работу у богатого фаранга, который без моей помощи не может найти собственную задницу! Конечно, я прав! – Он плеснул в стакан еще виски. – Перестань жалеть себя и вылезай из своей норы. Чужеземных дьяволов не тревожит удача или судьба, посмотри, как они сумели к нам вернуться – словно вновь созданный вирус! Их не остановило даже Свертывание. Они будто новое вторжение чеширов. Они сами создают свою удачу! Я даже не уверен, существует ли у них карма. И если глупцы вроде фарангов способны добиться успеха, то мы, китайцы, не можем долго оставаться внизу. Мужчины сами строят свою судьбу, так ты заявил, когда увольнял меня. Ты сказал, что я сам виноват в своих проблемах и должен винить только себя.
Трэн посмотрел на Ма.
– Может быть, я смог бы работать в твоей компании. – Он улыбнулся, стараясь, чтобы Ма не услышал в его словах отчаяния. – Я бы мог делать деньги для твоего ленивого босса.
Ма слегка прикрыл глаза.
– Ну, это сложно. Трудно сказать что-то определенное.
Трэн понимал, что ему следует принять вежливый отказ и замолчать. Но хотя какая-то его часть содрогнулась от отвращения, продолжал:
– Может быть, тебе нужен помощник? Вести бухгалтерские книги? Я знаю язык дьяволов. Я ему научился, когда торговал с ними. Я могу быть полезным.
– Там и для меня работы едва хватает.
– Но если он так глуп, как ты утверждаешь…
– Глуп, да. Но не настолько, чтобы не заметить еще одно тело в офисе. Наши столы стоят почти вплотную. – Он показал жестами, как близко они расположены. – Думаешь, он не заметит худосочного кули, сидящего на корточках рядом с его компьютером?
– Ну тогда на фабрике?
Но Ма уже тряс головой:
– Я бы помог тебе, будь это в моих силах. Но реальной властью обладают союзы мегадонтов, и у фарангов нет доступа к союзам линейных обходчиков. И без обид, никто не поверит, что ты специалист по материаловедению. – Он снова покачал головой. – Нет, это невозможно.
– Любая работа. Я согласен даже дерьмо разгребать.
Но Ма затряс головой еще энергичнее, и Трэн наконец сумел взять под контроль свой язык и прервать словесный понос.
– Не имеет значения, не имеет значения. – Он заставил себя улыбнуться. – Уверен, что мне вскоре подвернется какая-нибудь работа. Меня это не тревожит. – Он взял бутылку виски и снова наполнил стакан Ма, вылив в него остатки, не обращая внимания на протесты Ма.
Трэн поднял свой стакан, чтобы выпить за молодого человека, сумевшего превзойти его во всех отношениях, а потом залпом осушил. Под столом почти невидимый чешир коснулся его костлявых ног, надеясь, что он будет настолько глуп, что уйдет, оставив на столе крошки.
Приближалось утро. Трэн бродил по улицам, пытаясь отыскать завтрак, который он не мог себе позволить. Он брел по рыночным переулкам, пахнущим рыбой, мягким зеленым кориандром и лимонным сорго. Здесь грудами лежали дурианы с кожурой, покрытой красной пузырчатой ржой. Сможет ли он украсть один? Их поверхность испещрили пятна, но внутри они были очень питательными. Сколько пузырчатой ржи может поглотить человек перед тем, как впадет в кому?
– Хочешь? Специальная цена. Пять за пять батов. Хорошо, да?
Эти слова пронзительно выкрикивала беззубая женщина, она улыбалась, показывая голые десны, и все повторяла:
– Пять за пять батов! Хорошо, да?
Она обращалась к нему на китайском, угадав их общие корни, хотя ей посчастливилось родиться в королевстве, а он имел несчастье осесть в Малайе. Китаянка из Чаочжоу, благословенно защищенная своим кланом и королем. Трэн с трудом сдерживал зависть.
– Скорее четыре за четыре. Или жизнь за смерть. Они заражены пузырчатой ржой.
Она недовольно махнула рукой:
– Пять за пять. Они еще хорошие. Лучше, чем хорошие. Их только что собрали. – Она взмахнула сверкающим мачете и разрубила дуриан пополам, продемонстрировав чистую желтую сердцевину. Одуряющий аромат свежего фрукта окутал их обоих. – Смотри! Внутри все чисто. Они безопасны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
