пока их не убили,но некоторых мы застали врасплох или окружили. Менелик велел нам позволить сдаться, привести к нему живых людей и не причинять вреда тем, кого мы могли бы взять живыми. Нет. . .- Говоря это, он сделал быстрое, короткое режущее движение в воздухе.
Эмбер знала о традиции кастрировать мертвых врагов и пленников. Это было доказательством того, что воин взял человека и лишил его силы, чтобы создать новое поколение воинов. Она была рада, что Менелик отдал приказ против этой практики, хотя, судя по телам, которые она уже видела, это был не тот приказ, которому следовали все его люди.
Наконец-то они освободились от него. Поле битвы осталось позади, и они двинулись в лагерь армии Менелика. Его масштаб бросал вызов чувствам Эмбер. Это был целый город, протянувшийся вдоль всей дороги в адову. Дети носились взад и вперед между палатками, зорко следя за маленькими стадами тощих на вид коз. Женщины сидели небольшими группами, перемалывая тефф, или ходили между палатками и кострами с плетеными корзинами на головах. Их костюмы и лица были привезены со всей Эфиопии, каждое племя держалось свободно вместе, выходя из больших шатров своих командиров и князей, которые, в свою очередь, сгрудились вокруг огромных шатров самого императора. Кавалерия оромо вывела своих крепких лошадей, увешанных серебряными украшениями, на пастбище; группы жрецов пели свои молитвы на открытом воздухе, а воины наблюдали за происходящим вокруг них с серьезным и официальным выражением лица. У некоторых на бедрах висели итальянские револьверы, а поверх традиционной одежды-пояса Сэма Брауна. Время от времени кто-нибудь из них окликал Гериэля: “Кто твои пленники?”
“Английские гости” - каждый раз отвечал Гериэль, но Эмбер чувствовала, что взгляды, брошенные на них, были горячими и враждебными.
Они также видели заключенных-небольшие группы людей в рваных и грязных мундирах, согнанных вместе и охраняемых. Аскари и итальянцы были разделены, но выражение их лиц было одинаковым. Они сгорбились на земле, с ввалившимися глазами, слишком измученные и боящиеся даже поднять глаза, когда их похитители проходили мимо.
Когда они приблизились к большому красному шатру самого Менелика, Эмбер увидела, что там было устроено нечто вроде полевых госпиталей. Люди лежали рядами на земле, но под брезентом. Женщины ходили между ними взад и вперед.
Из тени она услышала радостный крик, и внезапно Шафран побежала к ним. Гериэль помогла Эмбер слезть с мула, чтобы она была готова, когда ее сестра набросилась на нее.
- Саффи! Ой! Нет, это всего лишь моя лодыжка, но я вполне здорова. Билл мертв. О, и мы получили обратно серебро!”
Шафран с радостным визгом повернулась от сестры к мужу, а когда убедилась, что они оба целы и невредимы, то увидела Пенрода. Она заколебалась и посмотрела на Эмбер, которая слегка покраснела и кивнула. Шафран тут же бросилась вперед, положила руки на плечи Пенрода и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку.
- Пенрод, я рада, что ты жив. Мы слышали, что ты был с итальянцами, и я испугалась . . .- Она завела руку за спину, указывая на пленных и раненых, а также за пределы поля боя.
- Миссис Кортни, - сказал он. “Я рад снова видеть вас.”
Она сморщила нос, глядя на него. “Ты совсем не изменился.- Потом она склонила голову набок. - Пожалуй, немного. Мне кажется, твои глаза стали добрее.”
Пенрод улыбнулся ей.
“Какие новости, Саффи?- Сказал Райдер.
Она потянулась и взяла его за руку, внезапно став серьезной. - Рас Алула хотел бы преследовать итальянцев и загнать их в море, но я не думаю, что Менелик сделает это. У Тиграя больше нет фуража, и это может обернуться резней. Он знает, что европейские газеты хотят назвать его дикарем, и он хочет быть государственным деятелем.”
“А как же пленники?- Спросил Пенрод. “Что с ними будет? Был ли Баратьери взят?”
- Она покачала головой. “Нет, он сбежал. Менелик поделит итальянских пленников между вождями, но возложит на них ответственность за их безопасность. Сейчас они спорят об Аскари. Большинство принцев говорят, что они предатели.”
“Это значит, что им отрубят правую руку и левую ногу, - сказал Райдер.
“Я хотел бы говорить от их имени, если вы сможете устроить мне встречу с Менеликом” - сказал Пенрод, но Шафран поджала губы и покачала головой.
“Ты не должен ничего говорить ему в присутствии его советников, - предупредила она его. - Но, Эмбер, он наверняка захочет тебя видеть. Это может дать тебе шанс, Пенрод. Он велел мне делать наброски и рисовать, а Эмбер должна написать отчет . . . ну, все, я думаю.”
“Я даже не участвовала в сражении!- Сказала Эмбер, но она уже задавалась вопросом, как описать публике в Англии лагерь и личности Менелика и Тайту.
“Тогда тебе лучше найти какую-нибудь бумагу и начать говорить с теми, кто там был, - твердо сказала Шафран. “Твой друг писец где-то в лагере. Он нам поможет.”
“Мне понадобится трость, - со вздохом сказала Эмбер.
- Тадессе найдет тебе ее. Боже милостивый, твой наряд! Это довольно великолепно, но, возможно, что-то менее эффектное будет лучше для лагеря?”
•••
Райдер и Пенрод оставили женщин за работой. Райдер нашел управляющего Менелика и вручил ему недостающие слитки. Он, казалось, был потрясен, увидев их, но не сомневался, что их было много, и на каждом стояла печать с надписью "Кортни Майн". Райдера ввели в зал для аудиенций, и Менелик в присутствии всех своих принцев вручил ему пергаментный свиток, испещренный печатями и лентами, которые давали ему постоянный титул на эту землю.
“Я приготовил их несколько недель назад, - сказал император. “Я верил в вас, мистер Райдер.”
“Как и вы, сир, - ответил Райдер и поклонился.
“Ты сделал это, - признал Менелик, - и твоя вера была вознаграждена. Когда вы прочтете документы, которые у вас есть, вы увидите, что налог на серебро уменьшен до пятнадцати процентов.”
Райдер произвел в уме несколько быстрых и приятных подсчетов. Менелик повысил голос, чтобы собравшаяся элита его воинов и князей могла услышать его.
“Когда я был мальчиком, я охранял стадо моего отца. Когда я был молод, я пахал поля, которые кормят мой народ. Когда я стал мужчиной, я сражался, чтобы защитить эти земли и увеличить свое
