Кто-то бросил еще один орешек. Медведь снова попытался поймать его лапами, чуть не поймал, но орешек скользнул по его брюху и упал в канаву. Медведь скорбно посмотрел вслед лакомству, потом поднял взгляд и закивал головой, ожидая следующего орешка.
«Эй, босс?» — сказал кто-то.
Орландо держал в своей худой узловатой руке орех в скорлупе, но не решался бросить, опасаясь, что он не перелетит даже через ров. А орех вдруг ожил, у него выросли крошечные ножки и начали молотить воздух.
«Босс, ты меня слышишь?»
Орландо уставился на орешек. Вивьен и Конрад спрашивали его, не хочет ли он посмотреть слона или кого-нибудь поменьше, например птичек. Орландо хотел остаться с ними, хотел слушать, что они говорят, а трепыхания орешка мешали ему.
«Эй, босс? Ты меня слышишь? Поговори со мной!»
«Бизли?»
«Я теряю тебя. Босс! Скажи что-нибудь!»
И орешек, и его голос, и родители, и солнечный медведь с белым воротничком — все начали исчезать.
«Бизли? Мои родители, скажи им… скажи…»
Сон закончился, Бизли и родители исчезли, совсем исчезли, он был уверен, что ушел от них навсегда.
Рассеянный свет делал все вокруг призрачно-серым. На этот раз не было больничной палатки, напичканной аппаратурой, не было ангельских глаз умирающего мальчика, был непрерывный янтарный свет, льющийся через прозрачную ткань.
Снаружи дул ветер, порывистый и назойливый. Орландо лежал на чем-то, если это кровать, то она какая-то жесткая и чужая. Больше всего это походило на груду пальто, будто его снова положили в свободной комнате, пока у родителей вечеринка, и забыли забрать.
Орландо попытался сесть, но от малейшего усилия чуть не потерял сознание. У него сильно закружилась голова, его, наверное, вырвало бы, если бы было чем.
«Совсем ослаб, — подумал он. — Так ослаб. Я не смогу еще раз попытаться. Или смогу?»
Но он должен. Он сделал свой выбор. Раз он отказался от прощания с Вивьен и Конрадом, он должен получить что-то взамен. Он закрыл глаза и попробовал вспомнить последние события.
«Мы находились в храме, — вспоминал он. — Потом пришел — как его? — Осирис и разломал стену. Мы побежали в заднюю комнату, и я ударился головой. Я проскочил в проход?»
Он помнил только мерцающий свет, как тот, что видел сейчас.
Он медленно повернул голову. Сквозь ткань, занавешивающую кровать, Орландо лицезрел темные стены: все это походило на какую-то хижину из необработанных досок. По тому, что он увидел, крыша была сделана из соломы. У дальней стены стояла жаровня, полная тлеющих углей. Он совсем обессилел и сейчас просто лежал, наблюдая за игрой огня в угольках.
Когда Гардинер почувствовал в себе силы, он начал потихоньку двигать тело вверх, пока не уперся во что-то мягкое и податливое. Успех воодушевил его, и Орландо начал отталкиваться ногами, которые плохо его слушались, пока голова не приподнялась, опираясь на что-то, свернутое у него за спиной. Теперь он мог видеть комнату.
Хижина или лачуга была довольно большой, несколько метров в ширину, и совершенно пустой. Полом служила утоптанная земля, по низу из-под стен пробивался свет, Изящный кувшин с ручкой стоял на полу около Орландо, рядом лежала свернутая одежда. Единственные в комнате предметы лежали у очага, это была большая кочерга и несколько поменьше, еще кинжал, который он никогда не видел, но который казался почему-то знакомым. Еще там был огромный круглый щит, прислоненный к странной фигуре, похожей на уродливое чучело.
Напоминающая человека фигура была облачена в отполированные бронзовые доспехи: нагрудные пластины, еще пластины и шлем, украшенный сверху конским хвостом.
Орландо вздохнул. Значит, битва. Конечно.
«Им не нужна моя улыбка или мое чувство юмора, — подумал он. — Хотя и этого у меня уже немного».
Так где же он находится? Выглядело старомодно, но он слишком устал, чтобы думать. Троя? Может, им повезло с проходом?
На стене появилась тень, будто кто-то двигался снаружи. Вскоре открылась дверь. И вошел мужчина. На нем тоже были доспехи, но попроще тех, что висели на чучеле. Доспехи вошедшего были из проваренной кожи, скрепленные веревками и ремешками с пряжками, еще у него была юбочка из кожаных полосок. Войдя, он опустился на колено и склонил голову.
— Прости меня, господин, — сказал солдат — Многие хотят поговорить с тобой.
Орландо не мог поверить — все начиналось сначала. Где же Фредерикс? Бонни Мей и остальные?
— Я никого не хочу видеть.
— Но это великий король, господин. — Солдат занервничал, удивленный отказом Орландо, но решивший выполнить свою миссию. — Он прислал гонца, чтобы передать, что ты — единственная надежда ахейцев.
— Вели им всем уходить. — Орландо с трудом поднял дрожащую руку. — Я болен. Я не могу ни с кем говорить. Может, позже.
Солдат хотел что-то еще сказать, но передумал, поднялся с колена и выскользнул из хижины.
Орландо уронил руку. В силах ли он еще раз пройти через это? Как? Одно дело сделать выбор, другое — собраться с силами и довести до конца: А что, если не сможет? Что, если силы не вернутся?
Что-то настойчиво царапало стену с той стороны. Орландо охватило возмущение — разве не велел он им всем оставить его в покое? Он собрался закричать, но так и остался с открытым ртом: какая-то тень проползала в щель под стеной.
— Удивляешься? — спросила черепаха, глядя на него черненьким глазом, — Не волнуйся, я скажу тебе все, что нужно. Великий король — это Агамемнон, он боится, что ты сердишься на него за девушку-рабыню.
Орландо застонал. Все это похоже на еще одно дурацкое приключение Таргора, но на этот раз у него не было сил на такие развлечения.
— Я хочу, чтобы они оставили меня в покое.
— Без тебя ахейцам не победить.
— Ахейцам? — Он закрыл глаза и откинулся назад, но от черепахи так просто не отделаешься.
— Назовем их греками. Они пришли сюда, чтобы завоевать Трою.
Значит, он все-таки добрался до Трои в конце концов. Но радости по этому поводу не почувствовал.
— Мне нужно поспать. Зачем я им? Кем, черт возьми, они меня считают?
Пока существо медленно ползло по земляному полу к свисающей руке Орландо, оно молчало.
— Ты — Ахилл, величайший из героев, — сказала черепаха, тычась прохладной шершавой толовой ему в руку.
— Ты доволен?
Орландо хотел оттолкнуть черепаху, но, к своему удивлению, обнаружил, что она весьма проворна и быстро отползла в сторону.
— Великий Ахилл, чьи деяния — легенда. Твоя мать — богиня! Барды слагают о тебе песни! Даже герои Трои дрожат перед твоим именем, ты оставил немало дымящихся руин городов…
Орландо очень хотелось заткнуть черепаху, но, даже заткнув уши, он не смог бы заглушить ее назидательный голос. Больше всего ему не хватало Бизли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
