— Ну и зачем мы сюда пришли? — поинтересовался Джозеф. — Как ты будешь все это открывать?
— Это не жилой дом, это склад. — Дель Рей запыхался не меньше Джозефа. — Люди здесь не живут, просто они не хотят, чтобы сюда проникли посторонние. — Когда они остановились у двери без имени на табличке, Дель Рей поправился: — Почти никто здесь не живет.
Он постучал, и дверь тотчас распахнулась. Внутри было темно, поэтому предусмотрительный Джозеф пропустил Дель Рея вперед, а сам задержался, чтобы глаза привыкли к темноте.
— Что это? — спросил он. — Выглядит старомодно. Дель Рей сердито глянул на него:
— Ему так нравится, И пожалуйста, не начинай свои обычные любезности. Он делает нам одолжение.
Огромная комната без окон очень напоминала сетевую пьесу времен юности Джозефа, что-то из научной фантастики, всегда наводившей на него тоску. Она была похожа на старую космическую станцию или лабораторию сумасшедшего ученого. Кругом стояли машины, они захватили все пространство: свешивались в сетках с потолка, громоздились на полу. Похоже, они все были связаны между собой проводами, тысячи проводов, и все составляли одну электрическую сеть, кольца кабеля лежали всюду, ногу негде поставить. Мигали многочисленные красные лампочки, слабо светились панели приборов, вся комната, похожая на пещеру, переливалась мигающими огоньками, как рождественская витрина в магазине «Голдн Майл». В центре комнаты горел единственный источник света — высокий торшер причудливой формы.
Облезлое кресло-качалка стояло в круге света торшера. Сидящий в нем крупный негр в полосатом грубой вязки свитере низко склонился над маленьким столиком. Голова его была обрита, остался только пучок волос на макушке, который напоминал птичий хохолок. Он мельком взглянул на них и вернулся к своим занятиям.
— Дель Рей, чрезвычайно удивительно, что ты пришел, — прощебетал он каким-то детским писклявым голосом, — Я как раз думал о тебе.
— В самом деле? — Дель Рей пробирался между вроде бы беспорядочно расставленных приборов, за ним следом двигался Джозеф, он безуспешно пытался отгадать, для чего служат все эти машины, — Почему?
— Выбрасывал лишнее из памяти и натолкнулся на презентацию, которую делал когда-то для твоего проекта коммуникаций в сельских районах. Помнишь, где плясали консервные банки?
— Да. Это было давно. — Дель Рей наконец добрался до кресла. — Это Джозеф Сулавейо. Я встречался с его дочерью Рени, помнишь?
— Конечно. Прекрасная девушка. — Молодой негр в кресле одобрительно кивнул. Он посмотрел на Джозефа, но не встал и не подал ему руки.
— Почему тебя называют Слоном? — спросил Джозеф. Слон повернулся к Дель Рею:
— Зачем ты ему сказал? Мне не правится, когда меня так называют.
— Не нравится? Но это же дань уважения, — возразил Дель Рей. — Потому что слоны ничего не забывают. Они мудры и суют свой нос повсюду.
— В самом деле? — Слон наморщил лоб, как маленький мальчик, которому хочется верить в Деда Мороза.
Длинный Джозеф подумал, что знает, откуда взялось это имя, вовсе не из уважения. Молодой человек был шире в бедрах, чем в плечах, отвисшая кожа и сероватый цвет лица говорили о том, что он редко выходит на улицу. Множество упаковок от еды, пустых бутылок и коробок говорили сами за себя.
— Я хочу попросить об одолжении, — поспешил продолжить Дель Рей. — Ты знаешь, я тебе говорил. И я могу доверить это только тебе.
Слон глубокомысленно кивнул:
— Ты сказал, что это не телефонный разговор. Я слышал, что твои боссы из Комитета ООН повсюду суют свой нос. Нельзя даже пукнуть, а то войдут и начнут рассуждать об ЭВП.
— Электронном взломе и прослушивании, — пояснил Дель Рей Джозефу. Хотя тому было плевать. — Раньше это называли хакерством. Это мой человек — всемирно известный эксперт по приобретению сведений, и, заметь, совершенно законному, поэтому он много работал для Комитета! Но у нас столько бюрократизма, столько препон… — Дель Рей повернулся к высокому молодому человеку: — Мне нужно, чтобы ты кое-что поискал для меня.
Теперь, когда соблюдены все приличия, соответствующие его положению, Слон важно кивнул и изрек:
— Говори.
Пока Дель Рей излагал обрывочные воспоминания о военной базе в горе, Джозеф от нечего делать прикидывал, найдется ли у молодого толстяка пивко. Сначала он хотел спросить, но подумал, что может нарваться на очередные нравоучения Дель Рея, и решил посмотреть сам. Складское помещение было достаточно внушительных размеров, и здесь могло быть все, что угодно, например холодильник, набитый чем-нибудь хорошеньким. В любом случае стоит попробовать. Когда он отходил, Слон как раз выводил голограммы над столом, картинки были яркими и делали тени от оборудования длиннее и темнее.
— Глянь сюда, — гордо изрек Слон. — Голограммный дисплей, южнее Найроби не найдешь такого в частных руках.
В огромном горизонтальном холодильнике, при виде которого Джозеф пришел в восторг, не было ничего, кроме прохладительных напитков. Бутылки стояли ровными рядами, как китайские солдатики во время смотра. Джозеф остановился на бутылке, которая стояла в одиночестве за пакетами с деталями рядом с запасами колы и какими-то упаковками. В бутылке было нечто под названием «Джанаджан». У напитка был противный фруктовый вкус, но все-таки это было пиво, в нем даже присутствовало чуть-чуть алкоголя. Джозеф нес ее, нежно прижимая к груди, пробираясь через эту фантастическую комнату, — он ведь не знал, когда удастся достать еще.
У него не было желания спешить к Дель Рею и его массивному другу, сидящим перед светящейся голограммой. Вся эта чепуха с мигающими огоньками отняла у него сына. Что в ней проку? Она даже не убивает, как огонь убил его жену, ее хоть можно было похоронить и продолжать жить. Зато это превращает людей в машины — машины, которые не работают, но выключить их нельзя. Толстяк в восторге от своих игрушек, но у Джозефа они вызывают только оскомину, которую не перебить даже фруктовым пивом. Когда Рени училась, она пыталась объяснить это безумие Джозефу, даже водила его в лабораторию. Она горела желанием показать ему, как люди делают то, что они смотрят в Сети, но уже тогда Джозефу все это показалось странным и непонятным. К тому же его раздражало, что дочь показывает ему столько всего, о чем он не имеет ни малейшего понятия. А теперь, когда оно забрало Стивена, а потом и Рени, у него пропал всякий интерес. Только усиливалась жажда.
— Джозеф! — Голос Дель Рея оторвал его от мыслей. — Иди сюда.
Длинный Джозеф вдруг понял, что стоит посреди комнаты уже довольно долго, абсолютно безучастный, как тряпичная кукла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
