Прислуга убитого, вызванная к месту, где лежал труп, опознала в нем Григория Распутина, проживавшего на Гороховой улице, в доме № 64, и бесследно исчезнувшего в ночь на 17 декабря.
В двенадцать часов к телу Распутина были допущены обе его дочери и жених одной из них, подпоручик Папхадзе. Дочери возбудили ходатайство о перенесении тела к ним на квартиру, но власти не дали на это своего согласия. Весть о том, что тело Распутина найдено, быстро распространилась по городу, и к Петровскому мосту потянулась вереница карет и автомобилей, но власти сделали категорическое распоряжение никого не допускать в сарай, где лежал труп.
По воспоминаниям М.Г. Распутиной:
«Протопопов позвонил мне. Попросил опознать тело. Когда прибыл автомобиль, посланный за мной Протопоповым, Варя и Катя тоже вызвались ехать. Улица, ведущая к Петровскому мосту, была перекрыта полицейским кордоном и солдатами. Разрешали проезжать только автомобилям, посланным по официальным поручениям. Когда мы остановились на берегу, нас отвели к домику, в который было перенесено тело отца. Я подошла близко. Это был, безусловно, он.
Один висок вдавлен от удара. Грязь и водоросли покрывали лицо. Самым ужасным зрелищем – так как худшие увечья были скрыты грубым одеялом – был правый глаз, висящий на тонкой ниточке. На запястьях виднелись глубокие, кровавые борозды – он боролся, стараясь освободиться от пут, когда пришел в себя подо льдом. Закоченевшая правая рука лежала на груди, пальцы были сложены щепотью, как для крестного знамения. Помню, что открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука. Словно сквозь туман, до меня донесся протокольный вопрос Протопопова:
– Известна ли Вам личность покойного?
Я несколько мгновений смотрела на Протопопова, силясь понять слова.
– Да. Этой мой отец, Григорий Ефимович Распутин.
С формальностями было покончено. Я бы упала, если б Катя не обняла меня. Мы быстро доехали обратно. Протопопов позаботился об охране, и дома мы могли чувствовать себя в безопасности. Никто не знал, чего еще можно было ждать». (Распутина М.Г. Распутин. Почему? Воспоминания дочери. М., «Захаров», 2000. С. 303–304)
Через некоторое время был привезен деревянный гроб, куда положили убитого, но предварительно его дважды сфотографировали: сначала в одежде, потом раздетым.
Веревки, которыми были связаны руки и ноги, бобровая шуба и некоторые вещи были опечатаны и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств.
Гроб с телом перевезли в Чесменскую богадельню для вскрытия[292].
Еще задолго до прибытия лиц, назначенных производить вскрытие, вся местность возле Чесменской богадельни была оцеплена значительным отрядом конной и пешей полиции.
Вскрытие тела Распутина продолжалось до первого часа ночи и происходило в присутствии целого ряда видных должностных лиц, представителей полиции и чиновника Министерства внутренних дел. Операцию вскрытия производил один из профессоров судебного кабинета Военно-медицинской академии при участии нескольких полицейских врачей.
Снова в течение двух часов тщательным образом осматривался труп Распутина, причем при этом, вторичном, осмотре, помимо двух огнестрельных ран, на теле обнаружены были сильные кровоподтеки.
В одном из документальных фильмов демонстрировался помещенный в банку (очевидно, заспиртованный) половой член Г.Е. Распутина. По некоторым сведениям в настоящее время он хранится в Музее эротики Санкт-Петербургского Центра простатологии Российской академии естественных наук, расположенный в Санкт-Петербурге на Фурштатской ул., 47/11. Однако достоверных документальных сведений о подобных операциях с трупом Распутина обнаружить не удалось, кроме разноречивых слухов на этот счет. На мой взгляд, не исключен подлог. В частности, эти противоречивые слухи упоминаются в книге: Князькин И.В. Распутство Распутина. М., АСТ; СПб., Сова, 2006. С. 14–26, 262, 379.
При вскрытии в желудке была найдена тягучая масса темно-бурого цвета, но исследовать ее не удалось, так как по приказанию императрицы Александры Федоровны вскрытие было прекращено.
Неизвестно, каковы были другие распоряжения императрицы, но около двух часов ночи генерал Григорьев вызвал в богадельню автомобиль. К этому же времени в покойницкую был доставлен богато отделанный дубовый гроб; тело уложили в него и отправили на прибывшем автомобиле неизвестно куда… Маршрут отправки трупа Распутина никому сообщен не был: его везли агенты Охранного отделения, специально присланные для этого в Чесменскую богадельню.
XX
21 декабря, вечером, в Сергиевском дворце, к нашему удивлению, вдруг появились солдаты. Выяснилось, что это был караул, присланный военными властями по приказанию председателя Совета Министров, который узнал, что приверженцы Распутина готовят на нас покушение.
Почти одновременно с этим караулом попыталась проникнуть к нам «стража» уже совершенно иного свойства.
К генералу Лаймингу явился агент Охранного отделения, будто бы посланный министром внутренних дел Протопоповым. Он заявил, что министр, получив сведения о том, что жизнь великого князя Дмитрия Павловича подвергается опасности, поручил своим агентам охранять дворец.
Великий князь, узнав об этом, ответил, что в протопоповской охране он не нуждается, и, кстати, попросил генерала Лайминга потребовать у пришедших агентов документы, подтверждающие, что они действительно присланы Протопоповым. Никаких удостоверений у них не оказалось, и они тотчас же были удалены из дворца, но это не помешало им караулить нас снаружи и следить за всеми, кто к нам приезжал и уезжал от нас.
Не довольствуясь одним внешним наблюдением, поклонники Распутина делали новые попытки пробраться к нам. Во втором этаже дворца, который соединялся с нижним его помещением винтовой лестницей[293], был устроен англо-русский лазарет; туда, под видом посещения раненых, стали ходить самые подозрительные типы из распутинской банды. Тогда старшая сестра лазарета, леди Сибель Грей, посоветовала нам закрыть ход на лестницу и приставить к ней часового, что и было исполнено.
Мы очутились как будто в осажденной крепости, откуда лишь издали могли следить за событиями.
Мы читали газеты, слушали рассказы и разговоры тех, кто к нам приезжал.
Каждый приносил свое мнение, свою оценку происходящего. Чаще всего мы наталкивались на боязнь всякой смелой инициативы и на пассивное ожидание завтрашнего дня.
Люди, имевшие возможность действовать, боязливо сторонились, как бы нарочно давая дорогу какой-то слепой силе рока, которая одна должна была решить судьбу России.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
