Однако болезненные процессы в армии не только не изживаются, а наоборот, углубляются. Нынешнее состояние управления военным ведомством, особенно в связи с болезнью и отпуском т. Троцкого, не дает никаких надежд на возможность их самостоятельного изживания, без самого решительного вмешательства в строительство Вооруженных сил Союза авторитетнейшего органа партии.
Исходя из этого, мы, несмотря на все указанные выше серьезные недочеты нашего письма, решили поделиться с ЦК нашей партии следующими соображениями.
Объективная возможность идеологического влияния на Красную армию чуждых нам элементов
Экономические формы переходного периода, создавая ряд противоречий в общественных взаимоотношениях, естественно и неизбежно находят свое отражение и в армии. Всеобщая воинская повинность неминуема перенесла в армию многообразие политических и социальных тенденций, отражающих в армии классовые группировки страны. Не будет наивностью утверждать, что из этого факта «народности» армии политические противники как внутри страны и армии, так извне, не могут не сделать выводов в сторону облегчения возможности своего идеологического влияния на вооруженную силу Советских Республик. В военной работе нет производственной базы треста, где аналогичные явления выражаются в грубых формах государственного хищения; военная профессиональная база дает более простора идеологическому воздействию и применению таких методов, которые по существу и в перспективе глубоко контрреволюционны, но по форме они с успехом укладываются в рамки воинской дисциплины, которые вместе с кастовой солидарностью спецов представляют наилучшую и весьма прочную базу для соответствующего идеологического воздействия на армию.
Усиление идеологического влияния спецов
Этому содействует и то, что на границе шестого года существования Красной армии рабочий костяк ее на всех звеньях стал тоньше, нежели это было в додемобилизационное время; хозяйство страны оттянуло на свой фронт значительные массы коммунистического и рабочего состава армии; в то же время благодаря переходу на мирное положение чрезвычайно усилилось влияние центральных армейских аппаратов, личный состав которых является почти сплошь спецовский. Комсостав армии не спаян единством ее политических целей и задач. Классовая точка зрения красного комсостава упирается в «аполитичность» военспеца. Высший комиссарский состав лишился за последние три года своей наиболее закаленной и квалифицированной части. Политрук сплошь и рядом ниже по политическому развитию своего командира.
Уродливое положение младшего и среднего комсостава
Материальная необеспеченность низшего и среднего комсостава, соблазны НЭПа, бесперспективность служебного передвижения (отсутствие регламентации сверху, обеспечивающей продвижение наиболее способным и революционным элементам), воздействие протекций толкают его на путь прислужничества и карьеризма либо загоняют в семейный угол кое-какого благополучия (уродливые браки с сухаревскими обывательницами) или вызывают стремление избавиться во что бы то ни стало от военной службы, как от тяжелого наказания.
Обстановка, в которой находится наш армейский командир, такова, что достаточно того или иного повода, подчас самого незначительного, чтобы разложение пошло самым интенсивным образом. Так создается база для процветания военного сменовеховства, которое угрожает заменить у нашего командира классовое самосознание пролетарского борца.
Насаждение спецов и лжеспецов
Наряду с этим ведется совершенно непонятное насаждение спецов по всем основным звеньям армейской иерархии, что проводится даже в таких округах, как Украинский. Количество бывших офицеров Генерального штаба по сравнению с количеством их в армии во время Гражданской войны значительно увеличилось. Академия и красные «генштабисты» до сих пор еще не получили (и не получат при таком способе) санкции спеца на руководство вооруженной силой, на ее подготовку и воспитание. В то время как в хозяйственной области мы ведем активную борьбу с лжеспецами, в области военной протаскиваются на ответственные должности люди, единственное достоинство которых заключается в том, что они имеют за собой в своем предреволюционном прошлом большие чины, но являются Митрофанушками в военном деле.
Отсутствие воинских уставов в Красной армии
На 6-м году своего существования армия не имеет уставов. Нет армий (Польша, Румыния и все пограничные с ними страны), которые не имели бы уже новых уставов на основе опыта минувших войн. У нас же обучение войск идет впотьмах, по преданию старых спецов. Никакого единообразия методики обучения до сих пор не выработано. Встречаются части, где занимаются плацпарадной муштрой. Между тем, уставные комиссии интенсивно «заседают» почти с первого дня организации Красной армии. Не служит ли этот факт наиболее яркой иллюстрацией творческого бессилия «старого курса» в нашей армии.
Спекуляция на «учебе»
В итоге, современная «учеба» Красной армии — это пародия на боевую подготовку и хлебное дело для лжеспецов, политически совершенно не заинтересованных в деле подготовки рабоче-крестьянской армии.
Казарма Красной армии при таком состоянии не является школой боевой революционной подготовки, способствующей усваиванию классовых задач нашей армии. Уменьшению нашего влияния в армии содействовало и то, что перевод армии на «учебу» давал в руки старого спеца карты будто бы профессионала, считавшего единственно себя способным к роли начальника мирного времени. Эта марка «профессионала», получила одобрение и со стороны главного командования, дает старому спецу возможность постоянно захватывать неподобающее место руководителя на командных постах всех звеньев армейской иерархии. Эта тенденция нашла наиболее яркое выражение по линии главных управлений, штабов и военно-учебных заведений (между тем как даже по словам комвойск Кавказской Краснознаменной армии т. Егорова, курсант 2-го года обучения перерастает своего строевого командира, а 9-го года — своего учебного начальника).
Сведение на нет роли и опыта Гражданской войны
Лозунг — «учеба», который красными командирами не только не отрицается, а приветствуется со всем энтузиазмом, свойственным его революционной сущности, учтен был спецами как отрицание опыта Гражданской войны и неспособности красного комсостава к роли руководителя-командира мирного времени.
Гражданская война уже с официальных академических кафедр расценивается как эпизод Мировой войны. Чувствуя опору в главном командовании, высшие специалисты все чаще и глубже внедряют в сознание своих «питомцев» идею национальных войн на основе единства народных интересов, а не интересов классовых. Этот «национальный большевизм» военных сменовеховцев все более и более заражает красный комсостав, отравляя его классовое сознание; оттесняемый спецами на подчиненное положение красный комсостав все более теряет веру в свои силы, теряет революционную сопротивляемость напору сменовеховства.
Раздробление сил красного комсостава и мощь спецовской касты
Таким образом, в то время, когда красный комсостав, теряя точку опоры в своей профессиональной среде и омещаниваясь под влиянием соблазнов НЭПа, идет по пути разрыва внутренних связей, старые спецы и лжеспецы по-прежнему составляют нерасколотую касту, тесно связанных своими старыми служебными, идейными, классовыми и родственными связями; наоборот, они усиливают эту связь по всей вертикали, завершая ее в командном центре, в котором, только как исключение, попадаются, и то на низших должностях, красные спецы. Из служебного элемента (целям революции) «спец» проявляет тенденцию превратиться в руководящий и связующий фермент армии.
Монополизация военного знания в руках спецов и лжеспецов
Военная литература в центре находится под сильнейшим влиянием старого спеца: руководящие журналы сплошь заполнены «профессорскими» именами; «профессор» стал по-прежнему жупелом даже для коммунистических редакторов. Это звание навешивается карьеристу, никогда его не имевшему и, в лучшем случае, неудачному диссертанту старой академии.
Обосновавшись на «учебе», «профессура» держит в тисках ученичества лучшие талантливые силы красного комсостава. Монополизация военного знания в руках спецов получила такой расцвет, что отодвигает на далекие времена нашу непосредственную цель — переход этих высот в руки революционного марксизма.
Попытка красного комсостава раскрыть неспособность царского специалиста как такового к руководству не только воспитанием и обучением армии, но и быть на высоте современного военного знания, попытки поднять лежащие под спудом творческие силы красного комсостава путем организации военно-научных отделений везде и всюду вначале и теперь встречают упорное сопротивление монополистов военного знания.
