гауптвахты выйду. А начальнику – что ж говорить? «Я не виноват – водитель виноват!» А я где был? Где я был, когда сто раз самому надо было проверить?
Пауза.
А танки все равно еще будут через такие мосты перелетать и через рвы будут прыгать. Все будут делать. Только вот я этого, пожалуй, не увижу.
Гулиашвили. Почему, дорогой?
Сергей. А потому, что выгонят меня из армии, вот почему.
Молчание.
Тридцать три несчастья у меня сегодня, Вано.
Гулиашвили. Еще несчастье?
Сергей (протягивает письмо). На вот, почитай.
Гулиашвили. От нее?
Сергей. От нее.
Молчание.
Гулиашвили (возвращая письмо). Да, скучное письмо. Полную отставку тебе дают, дорогой…
Сергей. Да. (Задумчиво.) Да… (Спохватившись.) Почему отставку, кто тебе сказал?
Гулиашвили. Русским языком написано.
Сергей. Мало ли что написано. Ясно, соскучилась, два года не видала. Письма редко пишу – вот и соскучилась. А я часто писать не люблю. Часто писать – скоро забудет.
Гулиашвили. Ну, а редко писать – тоже забудет.
Сергей. Не забудет.
Гулиашвили. Так вот же, в письме…
Сергей. А я тебе говорю, мне все равно, что в письме. Пусть что хочет пишет, все равно приеду в отпуск в Москву и увезу ее.
Гулиашвили. Хорошо. Вместе поедем, вместе увозить будем. Возьмешь с собой?
Сергей. Возьму.
Пауза.
Эх, Вано, чего бы я не дал, чтобы сейчас в Москву попасть хоть на день, хоть бы одним глазком посмотреть, как она там. Театральное училище… Знаешь, она красивая. Наверно, ходят там всякие кругом. Дай письмо. (Проглядывая письмо.) Ничего особенного. Ну, скучает. Ну, письмо как письмо. Обыкновенное письмо.
Молчание.
(Смотрит на часы.) Сейчас к адъютанту надо идти.
Гулиашвили. Зачем?
Сергей. На губу садиться. Двадцать суток. Плохи мои дела, Вано. Как думаешь, отчислят меня из школы, а?
Гулиашвили. Что ты, дорогой!
Сергей. Да брось ты утешать меня! Правду говори, как думаешь?
Гулиашвили. Правду? Не знаю, дорогой, боюсь, что отчислят.
Занавес
Картина третья
Лето 1936 года. Военный городок где-то в Средней Азии. Квартира Сергея. Двери прямо в переднюю и на веранду. За столом Сергей в форме старшего лейтенанта и Полина Францевна Сюлли. На стене большая карта Европы.
Сергей (читает). «Ces plaines désertiques ne permettent pas Pavancement rapide des troupes. Vu d’absence complète d’arbres naturels celles-ci sont toujours à la merci d’une attaque imprèvue de l’adversaire». (Захлопывает книгу.) На сегодня довольно. Хорошо?
Полина Францевна. Хорошо.
Сергей. Как ни говорите, Полина Францевна, а я, по-моему, делаю огромные успехи.
Полина Францевна. Вы бы подождали, пока я это скажу.
Сергей. Нет, правда, я, ей-богу, молодец.
Полина Францевна. Ну, если считать, что это первый урок после вашего отпуска…
Сергей. Вы только подумайте, какое прилежание! Человек два года не был в отпуску – и что он берет с собой в московский поезд?! Он берет с собой учебник французского языка, и, вместо того чтобы спокойно пить пиво в вагоне-ресторане, он с тоской смотрит в окно и зубрит неправильные глаголы: je fais, tu fais, il fait, nous faisons, vous faites, il font.
Полина Францевна. Меня очень растрогало, когда вы захотели брать уроки французского. Все занимаются английским, говорят – нужнее.
Сергей. И правильно говорят, я тоже занимаюсь английским.
Полина Францевна. Да, но вы и французским.
Сергей. А мне все нужно, Полина Францевна. Иностранные языки – все еще может случиться, они еще могут перестать быть иностранными. Вы знаете, когда я смотрю на карту, мне почему-то нравится только та часть ее, которая покрыта красным цветом.
Пауза.
Вы не скучаете по родине, Полина Францевна?
Полина Францевна. Скучаю? Нет, я ее вспоминаю. Далеко. Очень далеко. Я ведь родилась в Тулузе.
Сергей. Тулуза – ну, что ж, это хороший город.
Полина Францевна. Да, узкие улочки, старые дома с черепичными кровлями.
Сергей. Металлургические заводы, железнодорожный узел. Что еще? Да, аэродром Трансъевропейской компании.
Полина Францевна. Аэродром?
Сергей. Когда вы там жили, его еще не было. Он с тридцатого года.
Полина Францевна. Вы все знаете!
Сергей. География входит в число предметов, которыми я интересуюсь. Впрочем, это не тайна, все это можно прочесть в любом справочнике. А вот какие там дома… Вы говорите, с черепичными кровлями?
Полина Францевна. Да.
Сергей. Красивые?
Полина Францевна. Да, очень.
Сергей. Это недалеко от испанской границы.
Полина Францевна. Да, близко.
Сергей. А вы никогда не бывали в Испании?
Полина Францевна. Нет. Только много раз хотела. Но у меня ни разу не было достаточно денег. Говорят, Мадрид очень красив…
Сергей. Был. Сейчас там бои.
Полина Францевна. Да, я сегодня опять читала в «Правде». Его бомбят почти каждый день. Опять война. Какой это ужас! Хорошо хоть, что она достаточно далеко от нас.
Сергей. Война никогда не бывает достаточно далеко от нас.
Полина Францевна. Что вы этим хотите сказать?
Сергей. Пока ничего.
Пауза.
А все-таки тоскуете по родным местам?
Полина Францевна. Не знаю. Это было так давно, слишком давно, Сергей Ильич. Если бы мне тогда было хорошо, я бы не уехала в чужую страну гувернанткой. Боже мой, сколько богатых и холодных домов, сколько чужих и скучных людей. А если люди были немножко лучше, то они старались для меня это сделать немножко похожим на настоящий дом, – и тогда бывало еще хуже…
Сергей. А сейчас?
Полина Францевна. Сейчас? Сейчас нет. В этом военном городке никто не старается сделать вид, что здесь мой дом. И, может быть, поэтому я сама все больше чувствую, что я дома. Мне приятно, что меня вызывает полковник и говорит: «Товарищ Сюлли, доложите командованию о вашем плане командирской учебы». И я докладываю ему о своем плане командирской учебы. А вы… только не сердитесь, Сергей Ильич…
Сергей. Что мы?
Полина Францевна. Вы все очень хорошие, хотя у всех у вас ужасное произношение, и я не знаю; может быть, там где-нибудь на маневрах вы суровые командиры, но у меня на уроках вы, наверно, вспоминаете школу и ведете себя как дети. «Полина Францевна, а можно – мы лучше будем десятый параграф, там с картинками, интересней». Как дети. Было даже несколько случаев, когда мне поверяли свои сердечные тайны.
Сергей. Вот как?
L’absence est à l’amour
Ce qu’au feu le vent:
Il éteint le petit
Et allume le grand.
Полина Францевна. Но, по-моему, этих слов любви не было ни в одном из параграфов, которые я вам задавала.
Сергей. Да, я выучил их по
