он родился в сорочке. Такие, как он, проходят огонь и медные трубы. И ничего, выживают. Про меня в молодости тоже так говорили. И вот жив. Сорок восемь. Все будет хорошо. Жена солдата в это верить должна. Без этого вам жить нельзя, понимаете?
Варя. Понимаю. Я очень хочу вам верить, Алексей Петрович. Очень хочу.
Пауза.
Вам нравится, как я сегодня играла?
Васнецов. Да, очень.
Варя. Это хорошо. Я очень хочу хорошо играть. Особенно сейчас, когда он там. Мне тогда кажется, что он каждый спектакль сидит передо мной в первом ряду партера. Мне кажется…
Входит Гулиашвили.
Гулиашвили. Добрый вечер, товарищ полковник! Варя, совсем забыл, с дороги вернулся, эта старушка, она твою маму играет, она, кажется, мяса не кушает?
Варя. Да, у нее катар. А что?
Гулиашвили. Как что? Надо ей что-нибудь диетическое сделать.
Пауза.
Товарищ полковник, день рождения. (Показывает глазами на Варю.) Приехали бы?
Васнецов. Поздравляю. Простите, не знал. Боюсь, что не смогу. А поздно засидитесь?
Гулиашвили. Непременно.
Васнецов. Ну, если Варвара Андреевна со мною тур вальса согласится пройтись, то к концу подъеду.
Варя. Конечно, Алексей Петрович.
Звонки.
До свидания, мне на сцену. (Выбегает.)
Гулиашвили. Никаких известий, товарищ полковник?
Васнецов отрицательно качает головой.
Занавес
Картина пятая
Низкая комната в полуразрушенном доме. Стопы сложены из больших камней. Полутьма. Единственный свет идет из угла, где в очаге тлеют ветки. За наполовину разбитым и чем попало заткнутым окном идет снег. Посреди комнаты стол. За ним сидит офицер в трудно определимой в полутьме форме. Дверь распахивается, в нее врываются снег и ветер. Входит человек в плаще, отряхивается.
Офицер. Вы заставляете себя ждать, господин переводчик.
Переводчик. Простите. Дьявольская погода. Тут, наверно, много лет не запомнят такого снега. Совсем как в России.
Офицер. В России? Неужели двадцать лет эмиграции не вышибли ее у вас из памяти? Все еще вспоминаете нашу Россию?
Переводчик. Мою? Если б она была моя! Я просто говорю, что снег. Зачем вы приказали мне явиться?
Офицер. Вы мне сейчас будете нужны. Вам, кажется, предстоит встреча с соотечественником. Час тому назад мы взяли в плен танкиста.
Переводчик. Знаю. Мне сказали солдаты. Но разве он русский?
Офицер. Не знаю. Во всяком случае, у него русское упрямство. Он целый день просидел в разбитом танке. Потом вышел с пистолетом. Когда его окружили, он хотел застрелиться, но только ранил себя. Его взяли, когда он был без сознания. Я велел привести его в чувство и прислать сюда.
Пауза.
Да, весьма возможно, что он русский.
Дверь распахивается. Солдаты вводят в комнату неизвестного. На нем кожаные штаны, сапоги. Обгоревшая и разорванная рубашка. Черное лицо, обмотанное грязными, прокопченными бинтами, из-под которых торчат выбившиеся клочки волос.
Переводчик (подойдя к неизвестному, в упор.) Ну, как, приятно вам встретить здесь соотечественника?
Молчание.
Ну, что вы молчите? Небось удивлены, вдруг здесь встретив соотечественника, а?
Неизвестный (глухим голосом). Je ne vous comprends pas.
Переводчик. Ах, вы не понимаете? (Офицеру.) Он не понимает по-русски. Может быть, вы француз, а? (Подходит вплотную.) Но только откуда у вас тогда эта рязанская морда? Бросьте валять дурака! Слышите?
Неизвестный. Je vous ai deja dit, que je ne vous comprends pas.
Переводчик. Опять не понимаете! Так, значит, вы француз?
Молчание.
Alors, vous seriez français?
Неизвестный. Oui.
Переводчик. Откуда же вы, француз?
Молчание.
Et d’où êtes-vous?
Неизвестный. Je suis de Toulouse.
Переводчик. Так, хорошо. Ну, и где же вы там жилы, в вашей Тулузе?
Молчание.
Eh bien! Dans quelle rue habitiez vous dans votre Toulouse?
Неизвестный. J’ai toujours demeuré rue des Marrons.
Переводчик. Около старого моста?
Пауза.
Celle qui se trouve près du vieux pont? N’est-ce pas?
Неизвестный. Non, il n’y aucun vieux pont.
Переводчик. Ах, там нет никакого старого моста… Вот как. Вас не собьешь. Вы даже знаете улицу. Но произношение? Неужели вы думаете меня уверить, что у француза может быть такое произношение? Вас, наверно, обучали французскому языку где-нибудь в Нижнем Новгороде, а?
Неизвестный. Je vous répète, que je ne vous comprends pas.
Переводчик (выходя из терпения). Да вы будете со мной говорить или нет? Я тебя русским языком спрашиваю.
Молчание.
Vas tu parler russe à la fin?
Неизвестный. Puis ce que je vous dis, que je ne connais pas le russe.
Переводчик. Не знаешь русского языка? Ну, а такое слово, как расстрелять, ты знаешь по-русски?
Молчание.
Может, начнешь понимать, если я тебя расстрелять прикажу!
Неизвестный (спокойно, пожав плечами). Je ne vous complends pas.
Переводчик. Mais tu seras fussilé! Ga tu le comprends?
Неизвестный. Maintenant j’ai compris.
Переводчик. Да я… (Задохнувшись от ярости, машет рукой солдатам.)
Солдаты выводят неизвестного. Молчание.
Офицер. Итак, встреча с соотечественником не состоялась.
Переводчик. Я дам руку на отсечение, что он русский.
Офицер. К сожалению, генерал хотел бы, чтобы он признался в этом сам. Но он не признался. И, значит, он не русский. А что думаете вы – на это всем наплевать.
Пауза.
Пожалуй, чтоб не было лишних неприятностей, лучше расстрелять его здесь, не отправляя в штаб. Да, конечно… Пойдите распорядитесь.
За сценой выстрел.
Переводчик. Кажется, там уже распорядились.
За сценой еще несколько выстрелов.
Офицер (вскакивая). Нет, что-то не то.
За сценой опять выстрел, еще и еще. Грохот. Свет гаснет.
Занавес
Картина шестая
Через два с лишним года. 1939 год. Лето. Обстановка первой картины. Гулиашвили, Женя, Аркадий, Анна Ивановна. За роялем Севастьянов. Анна Ивановна поет гусарский романс.
Анна Ивановна.
О бедном гусаре замолвите слово,
Ваш муж не пускает меня на постой,
Но женское сердце нежнее мужского,
И, может быть, сжалитесь вы надо мной.
Я в доме у вас не нарушу покоя,
Смирнее меня не найти средь полка,
И коли свободен ваш дом от постоя,
То нет ли хоть в сердце у вас уголка?
Варя (появляясь из внутренних дверей). Тетя, кофе готов!
Анна Ивановна. Цикорий положила?
Варя. Ну конечно. Идемте, идемте.
Все проходят во внутренние комнаты. Звонит телефон. Женя и Аркадий задерживаются.
Женя (в телефон). Профессора Бурмина? Сейчас.
Аркадий (в телефон). Да, конечно, только так. Гипс. Да, неподвижную повязку и груз. Да, завтра заеду сам. (Вешает трубку). Пойдемте, Женечка.
Женя (садясь на диван). Нет.
Аркадий. Почему?
Женя. Не хочу.
Аркадий. Неудобно все-таки, друзей провожаем. Я как-никак хозяин. Пойдемте, неудобно.
Женя. Неудобно? А уже целую неделю обещать поговорить
