Охлажденное игристое вино в бокалах на тонкой вытянутой ножке и две грозди винограда — белого и красного. Мы сидим на диване и беседуем, а за стеклянной стеной рядом — зимний сад.
Действительно зимний…
Буйство тропических растений — пальмы, лианы, папоротники в два человеческих роста, деревья с толстыми, мясистыми листьями, низкий стелющийся по земле кустарник, усыпанный крупными голубыми цветами…
И все это великолепие — из снега и льда.
Красиво. И очень, очень холодно. Даже от взгляда на стеклянную стену мороз пробирает.
— Когда-то это был настоящий лес, — поясняет княгиня, проследив направление моего взгляда. — Мне захотелось сохранить его навсегда таким.
Я вздрагиваю, а она успокаивающе похлопывает меня по руке ледяными пальцами:
— Не переживай, девочка. Он и сейчас жив, лишь полностью переродился. Растет, плодоносит и цветет. Затем мы и здесь.
Она допивает вино.
— Возьми корзину и плащ. Не снимай его, если не хочешь остаться там навсегда.
Я спешно накидываю протянутый ею плащ — суконный, теплый, подбитый по краю вытертым лисьим мехом.
Наверное, он заклят, потому что, когда мы входим в зимний сад, я не чувствую ни малейшего холода. Даже пар не выходит изо рта.
— Вон там, — княгиня кивает в угол сада, где стоит ледяная скульптура юноши, вскинувшего руки в жесте то ли защиты, то ли мольбы. — Гай был таким милым мальчиком. Очень жаль, что он не послушал меня, когда я говорила про плащ.
Мне становится жутко. Вцепляюсь в край накидки так, что теперь даже богам не под силу разлучить меня с этой тряпкой.
— Снегоцветы, — Иса задумчиво срезает с кустарника голубой цветок. Он и вправду живой — под тонкой льдистой кожицей переливается опалесцирующий свет. — Еще одна традиция — я дарю их гостям по случаю нового года. На счастье.
Мы медленно движемся по дорожке. Княгиня срезает цветок за цветком и кладет в корзину в моих руках, продолжая свои расспросы.
— Тебе нравится быть собственностью Элвина?
— Нет, — в моем голосе нет той уверенности, которую я хотела бы ощущать. — Кому понравится быть рабыней?
— Тебе били рабскую татуировку?
— Нет.
Впервые слышу про такие татуировки.
— Тогда ты не рабыня, — голос правительницы мягок, как лебяжий пух. — И не фамильяр. Элвин плохо разбирается в законах, девочка. Для таких, как ты, есть название. Ты — вассал долга, откуп.
— Как?
— Откуп. Господин расплатился тобою за услугу, и ты перешла к другому повелителю. У вассала долга куда меньше привилегий, чем у полноправного жителя домена, но ты не рабыня.
От слов княгини голова кругом. Слушаю, изумленно хлопая глазами, а она смеется, глядя на мое ошарашенное лицо.
— Думаешь, твой случай уникален, дитя? Нисколько. У тебя тоже есть права. В том числе право уйти от хозяина в другой домен. Видишь, как полезно знать законы.
Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
А если это правда — хочу ли я уходить на самом деле?
Месяц назад я бы не сомневалась в ответе. Но теперь, когда я твердо решила остаться с магом, чтобы обратить своего хозяина к добру, не будет ли это трусостью и бегством от моего долга честной квартерианки?
И при мысли, что я больше не встречу Элвина за завтраком, не поймаю восхищение в его взгляде, не рассмеюсь его шуткам, что он больше никогда не возьмет меня за руку, находит такая тоска…
Куда мне идти? Обратно к людям? Зачем, если там меня никто не ждет?
Мне нравится мир Изнанки — хищный, опасный, чудной. И рядом с Элвином совсем не страшный. Мой хозяин сам из породы хищников, причем не мелких.
Отношение фэйри ко мне — оскорбительно, но тем больше удовольствия и азарта, когда они меняют свое мнение.
Я — Франческа Рино и умею заставить уважать себя, даже если на шее моей ошейник.
Как раз ошейник возмущает меня больше всего. Унизительная удавка, символ рабства. Было бы это и вправду кольцо… или браслет.
Красивый такой браслет… похожий на брачный.
— Уйти… но как?
— Принести присягу иному князю. Или, — она усмехается, — выйти замуж.
Я смотрю на нее, не скрывая своего недоверия. Трудно поверить, что все так просто. Какой смысл принимать в оплату подданных, если они вправе уйти в любой момент? Цена такой оплаты должна быть совсем невысока.
Мои возражения только веселят княгиню:
— Все не так просто, девочка. За свободу нужно заплатить или взять зарок на долг. И не любой князь согласится признать чужака полноправным подданным. У нас тоже есть обязательства перед каждым жителем домена. Ты — человечка, ни один правитель фэйри не примет тебя.
— Получается, у меня нет права уйти? — от этой мысли становится странно легче. Когда нет выбора — проще. Не нужно мучиться и решать.
— Есть. Твой лорд обязан отпустить тебя замуж. Если найдется кто-то, кто захочет тебя взять.
— Какой фэйри женится на человечке?
— В законе не сказано, что супруг обязательно должен быть фэйри, девочка. Был случай, когда фэйри-откуп ушла к человеку. Лорд пробовал оспорить ее право, но Хранитель Закона Марций Севрус судил в пользу вассала.
Иса срезает последний цветок и подводит итог:
— Я распоряжусь, чтобы тебе принесли свод законов. Надо знать свои права. — Она протягивает мне снегоцвет: — Возьми. На удачу.
Зачем ей это? Помогать какой-то человечке, которую она видит первый раз в жизни?
Я с трудом удерживаюсь, чтобы задать этот вопрос.
Ледяной стебель неприятно морозит пальцы. Бледно-голубые лепестки в моих руках наливаются алым в тон платья. Дитя волшебства фэйри, кусок холодного пламени — снегоцвет слегка переливается на свету. Обычным цветам — что безыскусным полевым дикарям, что холеным садовым аристократам — никогда не сравниться с его совершенной красотой.
— Можешь воткнуть в волосы.
— Спасибо, ваше высочество, — я приседаю в реверансе.
Иса протягивает узкую, изящную ладонь, и я, поняв по ее взгляду, что от меня требуется, наклоняюсь, чтобы коснуться губами ее холодных пальцев.
От них пахнет чуть горьковатым цитрусом и миндалем.
* * *
Кружат, взвиваясь к потолку, опускаются вниз и снова взлетают голоса скрипок и виолончелей — слаженный, единый хор десятков инструментов. Кружат под потолком разноцветные фонарики, изливают вниз рассеянный свет. Кружат пары в фигурах контрданса — шаги, поклоны, соприкосновения рук, улыбки и снова шаги. Поют флейты и гобои, то вступает, то снова замолкает чуть дребезжащий голос клавикорда.
Новогодний бал княгини Исы. Найдутся ли у меня слова, чтобы описать его? Нужны ли здесь слова?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
