чтобы оправдали отца или чтобы нам не вернули завод. Так что, скорее всего, на банки надавили криминальные авторитеты, положившие глаз на завод и его землю.
Не смогли добиться своего через суд, не смогли меня запугать и выбрали единственный оставшийся путь: не дать нам запустить завод, дождаться, когда его вернут государству, а уже потом его прикарманить. Потом это уже будет дело техники. А самый простой способ не дать мне запустить завод — это лишь меня возможности получить финансирование.
А вот Покровский был уверен на сто процентов, что проблема в непогашенных процентах по первому кредиту. И я не стал его переубеждать. Зачем расстраивать человека лишний раз? К тому же и проценты, и пеню в любом случае надо гасить. И однозначно это хоть немного, но облегчит задачу — потенциальным кредиторам будет видно, что мы выполняем обязательства.
Но на погашение долгов требовался почти миллион рублей, и где его взять, я не представлял. Всех запасов набралось не более чем на четыреста тысяч, а ещё завод ежедневно требовал пусть минимальных, но вложений. Конечно, приход у нас тоже был — рынок работал, видеосалон функционировал чуть ли не круглосуточно. Но даже если прибыль с рынка полностью перекроет текущие затраты по заводу, всё равно на закрытие долгов по кредиту не хватает шестисот тысяч.
Вся эта ситуация, эти отказы банков в психологическом плане сильно ударили по всем, кроме меня. Я держался, у меня ещё в прошлой жизни выработалась привычка не отчаиваться ни при каких обстоятельствах. Но было неприятно — что есть, того не отнять. Вроде уже в руках завод, а что толку? Запустить не можем. Обидно, досадно, но, как пелось в одной из песен в моей прошлой жизни, ладно. Надо не сдаваться и рыть землю дальше.
К тому же один банк — Уральский торговый нашу заявку всё-таки рассмотрел. И не просто рассмотрел, а даже назначил мне встречу, которая должна была состояться сегодня в двенадцать часов. Встреча с обычным сотрудником отдела кредитов, а не с директором или его заместителем, но хоть что-то.
После завтрака я собирался на пару часов заскочить на рынок, глянуть, как там дела, и уже оттуда отправиться в банк. А сейчас я вместе со своей семьёй и Светкой, которую уже начал считать своей второй сестрой, с удовольствием ел вкуснейший омлет с грибами и вялеными томатами, приготовленный мамой.
Ну и телевизор смотрел — куда ж без этого. Мы уже давно смирились с тем, что без просмотра новостей завтрак не завтрак. Но зато отец дал нам слово не включать телевизор за обедом и ужином. Вот такая она жизнь в большой семье — сплошные компромиссы.
Но если обычно я даже и не вслушивался в то, что вещал говорящий ящик, сегодня он смог привлечь моё внимание. Шёл выпуск местных новостей на нашем единственном коммерческом телевизионном канале. Репортёр — парнишка с наглой и немного придурковатой физиономией стоял возле здания городской администрации и возмущался, что его не пустили внутрь.
Журналист, хотя этого типа лишь с натяжкой можно было назвать этим словом, сетовал, что Коростылёв отказал ему в интервью и вообще всячески закрывается от народа. Потом в кадре появилась нарезка из кадров с огромным забором вокруг особняка главы региона, с его служебным автомобилем с затемнёнными стёклами и с суровой охраной на входе в здание администрации.
Парнишка с микрофоном предъявлял губернатору претензии в том, что тот совершенно не хочет меняться в духе времени, и заявлял, что из-за таких, как Коростылёв, Екатеринбург находится на одном из последних мест в империи по уровню жизни и безопасности. В кадре снова появился особняк губернатора, окружённый огромным забором, а репортёр на этом фоне выдал статистику по квартирным кражам и ограблениям, намекая, что простым гражданам забором от преступности не отгородиться.
После этого парень перешёл к росту цен на продукты, а фоном к этой информации послужили фотографии нового автомобиля Коростылёва — роскошного импортного кабриолета. Репортёр задавался вопросом, на какие деньги была куплена такая машина, и не стыдно ли губернатору выставлять напоказ такую роскошь, когда многие горожане едва сводят концы с концами.
Ну и, разумеется, парнишка с микрофоном задавался вопросом: а нужен ли нам такой губернатор? И не пора ли екатеринбуржцам проявить гражданскую активность и выбрать другого руководителя, коль уж появилась такая возможность?
Вряд ли у этого паренька были медные тестикулы, чтобы просто так, без обещанной поддержки, катить бочку на губернатора. А даже если и допустить, что он не соображает, что творит, то уж выпускающий редактор новостного выпуска точно не выдал бы это в эфир такое без твёрдой уверенности, что канал оградят от негодования губернатора.
Уши политического заказа так торчали из этого репортажа, что было даже смешно. Но это мне — пережившему в мои предыдущие девяностые войны олигархических кланов и битвы компроматов и прикормленных журналистов. Для подданных этой Российской империи такое было в новинку и в диковинку. И явно этот репортаж теперь будут обсуждать на каждом углу все от мала до велика.
И пусть всё было сделано крайне лубочно: кривая съёмка, косноязычный придурковатый репортёр, но триггеры были выбраны правильно. Да и, надо признать, подано всё было с огоньком. И в эффективности сюжета я убедился сразу же.
— А ведь создавал впечатление приличного человека! — всплеснув руками, заявила мать, глядя в экран, причём сказала она это таким тоном, будто журналист обнаружил не кабриолет в гараже у губернатора, а как минимум десяток секс-рабынь у него в подвале.
— Распустились без государя, — вздохнул отец, у которого на все неприятности в стране было одно объяснение.
Я же думал о другом. Коростылёва решили слить — сомнений в этом быть не могло. И к этому сливу явно готовились заранее: выборы всего лишь несколько дней как объявили, а уже началось. Без подготовки такие вещи так быстро не делаются.
Сверху ли отдали приказ, или конкуренты подсуетились, опять же при нейтралитете Москвы, сказать сразу было невозможно. Но сомнений в том, что работать нашему губернатору в своей должности максимум до выборов, не осталось. Если не хватит таких репортажей, как сегодня, то вполне можно ожидать в будущем видеозаписей «восемнадцать плюс», на которых будет присутствовать «человек похожий на прокурора». Точнее, на губернатора.
И всё бы ничего, если бы с этим человеком у меня не было договорённости по рынку. По условиям договора аренда продлялась каждый год автоматически, но городская администрация могла и отказать в продлении, если
